Абонент недоступен

— Началось все давно, еще когда мы с Волковым работали в Военно-промышленной комиссии при Совмине СССР. Проектировали систему противоракетной обороны страны. Сейчас это уже не секрет, поэтому я не требую от вас никаких клятв на предмет неразглашения.

Гордеев на всякий случай приложил к губам указательный палец, мол, мой рот на замке.

— Когда грянул девяносто первый, — продолжал Проскурец, — мы ясно осознали, что у нас впервые в жизни появилась возможность сделать что-то свое, а не горбатиться на «дядю».

— Дядю? — переспросил Гордеев, демонстрируя всю широту улыбки.

— Ну да, дядю. Так ласково мы называли нашу дорогую государственную систему. Впервые за долгие годы государство позволяло всякому хоть в чем-то кумекающему честному человеку сделать то, что ему хотелось сделать всегда. Реализоваться на полную катушку, так скажем. Мы начали, когда нам было уже далеко за сорок. Прямо с самого нуля. Имея за плечами немалый опыт, но ни единой копейки в кармане. Ни о каких баснословных прибылях никто из нас даже и не мечтал.

Просто чесались руки на большую работу, вот и все. И когда такая работа подвернулась, мы ушли в нее с головой. Вот, пожалуй, и все, если вкратце. Остальное вы сами можете видеть. Сотовая связь работает, растет, развивается… Только Волков вот…

— Ну все, Виталий Федорович, — успокаивающим тоном начал Гордеев, — я думаю, на сегодня достаточно. Отдыхайте, старайтесь держаться молодцом, а мы со своей стороны сделаем все, что от нас зависит.

Если вспомните что-нибудь существенное, то знаете, как меня найти.

— Слушайте, Юрий Петрович, я кое-что уже вспомнил.

— Да? Очень хорошо. Ну так говорите же.

— Незадолго до гибели Володи я видел его в «Метрополе» в компании одного важного типа. Его фамилия Пашкевич. Это наш общий коллега по Военно-промышленной комиссии. Фигура, надо сказать, чрезвычайно засекреченная. Во всяком случае, до недавнего времени, сейчас не знаю. Они с ним что-то горячо обсуждали.

Я не подслушивал, но до моего слуха помимо воли дошел некоторый смысл. Он касался именно того нового проекта, о котором вы меня расспрашивали.

— Вот это уже интересно. Этого Пашкевича можно найти?

— Попробуйте. У меня даже имеется номер его домашнего телефона. — Проскурец извлек из кармана пиджака записную книжку в черном переплете. — Вот. Пашкевич Евгений Павлович. У него, я надеюсь, вы получите наиболее исчерпывающую информацию.