Абонент недоступен

Но у них сложились довольно теплые отношения.

— Прямо теплые?

— Говорю тебе это с полной уверенностью.

— Но умение налаживать теплые отношения с клиентом — это не заслуга адвоката. Его задача — защита клиента.

— Не в этом смысле теплые. Мне кажется, Гордеев проникся пониманием. — Лена осеклась. — Черт, не так надо сказать. Понимаешь, это не просто какой-то профессиональный интерес. Это какой-то по-настоящему человеческий интерес. Нет, все равно казенно звучит. Но это именно так, человеческий интерес. Тебе понятно? — Лена произносила последние слова, едва сдерживая слезы, причину которых она не смогла бы объяснить толком.

— Мне все понятно, Лена, ты можешь успокоиться.

— Он сейчас ищет Пашкевича.

— Кто ищет?

— Гордеев. Виталий Федорович ему про него рассказал. Он говорит, что убийцу нужно искать не в «Интерсвязи», а там, где папа в последнее время вел свои дела.

— Это Проскурец так сказал?

— Да.

— И Гордеев его послушал?

— Да. А что?

— Нет, ничего, — ответил Михаил.

 — Просто интересно. Интересно, откуда Проскурец знает про дела Волкова. Они же, после того как Волков ушел, почти не встречались.

— Не знаю. А разве это важно? Знает, не знает, какая разница?

— Никакой разницы, ты права. Просто интересно, и не более того. Но я думаю, что Виталий Федорович погорячился, рассказав про Пашкевича. Во всяком случае, Пашкевич Гордееву ничего существенного не даст. Да Пашкевича соседи знают только как работника торговли. Он же до сих пор — сплошной почтовый ящик.

Я имею в виду его законспирированный статус. Даже жена толком не в курсе, чем он там занимается.

— А почему это тебя так волнует? Я и не знала, что ты его тоже знаешь.

— Я его не знаю.

— Тогда откуда у тебя такие подробные о нем сведения?

Михаил вылил в стаканы остатки вина.

— Хочешь тост? — спросил он.

— Валяй, — ответила Лена.

— За нас!

— Что ж, весьма ёмко, — сыронизировала Лена.

Возвратив на стол уже пустые стаканы, они снова посмотрели друг на друга, но только это уже был не тот взгляд, что при встрече, а какой-то вялый, почти безжизненный.

Их разделяла не то стена времени, не то пропасть мировоззрений. Словом, им больше не о чем было говорить.

17

Около одиннадцати утра команда людей в штатском — следователи Мосгорпрокуратуры и оперы МУРа во главе с Омельченко — оккупировала «Интерсвязь», хладнокровно роясь в сейфах, засев за офисные компьютеры. Обычная процедура, именуемая «изъятие и выемка документации».