Злодейка

Заклятия летали и хлопали, я от неожиданности испугалась, попятилась к выходу, даже не знаю зачем. Видимо, инстинктивно. Тут дверь распахнулась, пара особей этих тварей схватили меня, я и опомниться не успела, тот час оковами скрепили запястья. А когда я пришла в себя, было уже поздно. Магия пропала.

— Есть ещё кто—то кроме этих? - я кивнула на скомковавшихся трусих.

Анька пожала плечами.

— Чего им нужно, неизвестно?

— Может, убить хотят, - зловеще прошептала Ане. - Или пытать.

Не знаю, сколько мы сидели в тишине, но голод уже давал о себе знать, как и мочевой пузырь.

Оставаться в неведении я не собиралась, поэтому во всю глотку завопила.

— Эээй, громилы!

Спустя несколько минут подвываний, мой голос приобрёл приятную хрипотцу, но никто так и не явился.

Так мы и находились в неведении, пока не уснули.

Зябкая ночь сменилась прохладным утром и вот тогда-то явился старый орк. И заговорил с нами на человечьем языке.

— Паскудное отродье, - смакуя слова, начал он. - Наконец-то, вы получите по заслугам.

Жрите, - он кинул нам зеленоватого цвета горбушки. Девчонки накинулись на них, как пчелы на цветы. Только вот я готова еще потерпеть голод.

Я не стала ублажаться едой и на второй день, и на третий. Раз нас не убивают и кормят, то по кой-то дреяягх им нужны наши жизни.

На четвертый день меня избили до полусмерти. А я даже не смогла дать отпор. Не хватило сил. Я очень разочаровалась в своем хрупком, как снежинка, теле. Без магической опоры и скелета, перед лицом врага я - обычная муха.

Меня это огорчило до глубины души. Если я выберусь, то не позволю себе больше слабины, даже физической.

- Я хочу умереть, - лицо Магны почернело от месячного отсутствия солнечного цвета. В шалаше жутко несло испражнениями из вырытой своими руками выгребной ямы. Но мы уже не чувствовали зловония, настолько принюхались. Кормили нас регулярно, много и сытно. Избивали с лихвой, если не слушались или не съедали все до последней крошки.

Мы уже пробовали делать подкоп, но безрезультатно.

Шалаш окружен стражей круглосуточно. Мы пытались разломать стены, но добились лишь тонкого, как игла, солнечного лучика, который освещал пылинки ясными днями. А потом за это нас всех вновь побили. У Тремерии во время очередных издевательств сломался палец и сейчас гнил. Помощь ей оказывать не собирались. Поэтому ночами она выла и готовилась к смерти.

Мы сложили свои десять голов на плаху отчаяния. Я, хоть и сделала это последней, все же сдалась.