Богдан и Матвей что было дальше

Я уже не помню почему, но служанка, которая смотрела за девочками ненадолго вышла.

Поняв причину слез Зои, а это плакала именно она, мы не смогли сдержать улыбки. Она стояла посреди комнаты, ее руки были наполнены игрушками, а лицо выражало крайнюю степень огорчения. Оказывается, у Зои в этот момент взыграли собственнические инстинкты, и она стала забирать каждую игрушку, которую брала Саша. А рёв и сильное горе случилось из-за того, что Саша взяла следующую игрушку, а места в руках у Зои больше не осталось.

В это время Саша, не понимая из-за чего рыдает сестра, сидела и ее разглядывала, пытаясь понять причину расстройства сестры.

Кира сообразила быстрее всех как помочь малышке и решила пойти на хитрость. Она взяла у Зои из рук все игрушки и положила рядом с ней, а в руки дала мягкого зайца. Девочка, удовлетворенная тем, что у нее снова есть место для складирования игрушек, успокоилась. Саша же, увидев, что у сестры теперь все хорошо, радостно заулыбалась.

На протяжении всего Костиного рассказа Алексей Николаевич сидел, откинувшись в кресле, и улыбался, слушая забавные истории о проделках детей своего друга. Он с удовольствием представлял себе, как это происходило. Алексей был бездетным, но рассказы Кости помогали представить, как бы могло быть у него в семейной жизни.

В какой-то момент Алексей Николаевич поймал себя на мысли, что ему немного завидно. Он тоже хотел бы иметь такую семью, в которой царит любовь, забота о ближнем и много смеха.

Но потом отмахнулся от этих мыслей. У него была своя жизнь, свои интересы, свои достижения. И все же в глубине души он не мог избавиться от легкой грусти.

— Вот ты рассказываешь про своих детей и их проказы, — с улыбкой произнес Алексей Николаевич, — а в кого они такие экспериментаторы? Сам-то помнишь, как утопил половину цыплят на скотном дворе своих тетушек?

Граф откинулся на спинку кресла, вспоминая их общее детство. Они часто встречались, когда были детьми, потому что их родители дружили и любили бывать в гостях друг у друга.

Поэтому что один, что другой могли вспомнить много историй про общие проделки.

— Ты тогда хотел понять, чем одни желтые птицы отличаются от других желтых птиц, — вспоминал Алексей Николаевич, еле сдерживая смех, — и почему одни плавают, а другие нет.

— Ну правильно, надо же было понять. А это оказались цыплята и утята! — рассмеялся Костя.