Богдан и Матвей что было дальше

— Как папа? — тут же успокоившись, уточнила Зоя, подсчитывая, что так получится больше людей, которые ее любят.

– Как папа! — хмыкнула я в ответ.

Расчетливая девочка растет, стараясь не рассмеяться, подумала я, но улыбку сдержать не смогла.

— Ну ладно, я подумаю, — согласилась Зоя.

— Мама, а правда, что если лягушку поцеловать, то она в девочку превратится? — неожиданно спросила Зоя и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Интересно, а если девочку поцеловать, она в лягушку сможет обернуться?

— А тебе зачем, милая? Не нравится кто-то, что ли? — со смехом спросил вернувшийся Костя.

— Да нет, пока, — пробормотала Зоя, сворачиваясь клубочком — но нужно знать заранее, а то вдруг понадобится, а я не знаю. Надо на ком-то поэкспериментировать, — договорила она и постаралась глубже закопаться в одеяло.

Мы с Костей переглянулись и хохотнули. В нашей семье слово поэкспериментировать слишком часто звучало. И очень часто после этого приходилось разгребать последствия.

Муж взял ее на руки и, что-то негромко говоря ей на ушко, понес в детскую.

Зоя при этом ни за что не хотела отдавать пирожок, который принес отец.

Из уютной дремы меня вырвал Костя, вернувшийся в спальню. Он завалился на нашу кровать и крепко меня обнял.

— Кира, ты даже не представляешь, как я счастлив, что ты моя! — прошептал он, крепче обнимая меня.

— Костя, задушишь! — сказала я, моментально проснувшись.

— Прости, — он чуть ослабил объятия.

Костя коснулся губами моего лба и прерывисто вздохнул.

Мы замерли в объятиях друг друга. Я зажмурилась, наслаждаясь его присутствием и теплом, и радовалась, что он рядом со мной.

Его поцелуй был страстным и обжигающим. Сухие губы не просто касались моих губ, а жадно исследовали и ласкали их. Сначала я растерялась, не ожидая от него такого напора и страсти, но потом положила ладони на его упругую грудь, и сама начала отвечать ему.

Моё желание было таким же сильным, как и его. Мне казалось, что кожа в тех местах, где он касался меня, вот-вот загорится.

Из моих приоткрытых губ вырывались тихие стоны. Наше частое дыхание стало общим.

Я посмотрела в глаза своему мужу. В этот момент он был так открыт, и все его эмоции были написаны на лице.

— Ты даже не представляешь, Кира, как я тебя люблю!

— Ты не даже не представляешь, Костя, как я тебя люблю!

— Я соскучился, — выдохнул он мне в губы, когда мы смогли оторваться друг от друга.

Мне было очень хорошо в его объятиях.