Между оборотнем и драконом

– И давно это происходит?

– Давно, – покивал головой зеленокожий, расправляя пальцами помятый таз. – Вон, то к эльфам откроются, то к вампирам, то к вам, людям. Выхватывают тех, кто недоволен своим местом в мире.

Лиза скептично хмыкнула: уж она-то своим местом была довольна и даже очень. Вот хоть шубку песцовую взять.

– Раньше никто учета не вел, – рассказывал тролль, – а последние сорок лет департамент иномирцев работает. Прибывших распределяет.

Как прибывших распределяют, Лиза знала не понаслышке.

– А кто же настоящие хозяева этого мира?

– Дык древние расы.

– Какие расы?

– Да кто их знает. Древними себя эльфы, вампиры, драконы и даже оборотни считают. Постоянно ссорятся за первенство и за портальные башни.

– Так этих башен много? – изумилась Лиза. – Сколько же их всего?

Тролль перевел задумчивый взгляд на свои руки, растопырил пальцы и с задержкой сказал:

– Много. Они стоят в каждом городе с названием “Старый”.

И в Старом Доле, и в Старом Русле, и в других. Я столько считать не умею.

– А как часто иномирцы уходят назад?

Ответ на этот вопрос интересовал Лизавету особенно остро. Как ни гнала она тоску по дому, по родителям, по любимой работе, ночами все же просыпалась в слезах. Только работа и помогала отвлечься. Снились улицы с электрическими фонарями, собственная квартира – небольшая, но уютная, устроенная так, как ей нравилось. Может быть, сестра заглянет, покормит рыбок?

Да, родители не останутся одни: с ними младшая дочь, ее муж, их дети.

Да, на работе быстро найдут замену, а уж жилье и машина ни для кого не станут проблемой, но пять лет…

Куда ей возвращаться через пять лет? Ее же успеют похоронить и оплакать!

– Некоторые уходят, – флегматично пожал плечами тролль, – большая часть обживается. Я вот обжился. Лучше здесь, чем в пещере на голых камнях спать да каждый день драться за глоток воды.

– В пещере? – ахнула Лиза. – Это что же у вас за мир такой?

– Обычный.

Мы другого не знали. У нас только горы да пустыни. Мы в основном в пещерах в горах живем. Там хоть живность есть и вода. Ну а если совсем невмоготу, то и мхом можно пузо набить.

Лиза слушала и только пораженно качала головой. Теперь хоть понятно, почему он ест так много – потому что всю сознательную жизнь голодал. Теперь наедается впрок, боится снова остаться голодным.

– А хорошее ты что-то помнишь?

– Помню.