Бубновый валет

Мы пытались направить ее к врачу, но она не соглашается: дорожит своим горем.

– Как вы думаете, она согласится со мной поговорить по поводу картины?

– Какой картины? В доме папы много картин. Есть даже одна с дарственной надписью Мартироса Сарьяна…

– Картины Бруно Шермана, которую он продал Кириллу Шестакову. Которая попала на выставку русского авангарда.

– Не слышала о такой. Попробуйте поговорить с мамой, но вряд ли вы чего-то добьетесь.

Договорились, что Денис приедет послезавтра в три часа дня, а до этого времени дочь постарается маму уговорить.

Сослан Теймуразович при жизни обитал в отдаленном Бескудникове, но едва Денис Грязнов вошел в подъезд блочного дома, как у него возникло ощущение, что он попал в восточную сказку. Лестница, ведущая к лифтам, была отгорожена бетонной аркой, расписанной под мавританскую, на стенах красовались изображения минаретов, джиннов, ковров-самолетов… «Очевидно, тоже дело рук Шанаева, – пришло в голову Денису. – И вправду, большой был оригинал».

Квартира встретила его затененными окнами: несмотря на то, что день выдался пасмурный, даже его скудный свет отцеживали жалюзи.

– Сюда, пожалуйста, – негромко шепнула симпатичная брюнетка, проводя его в маленькую боковую комнату. – Мама вас ждет.

Вдова, увешанная, вероятно, всем золотым запасом семьи, с южными глазами, говорящими, что в прошлом она была кавказской красавицей, долго и сосредоточенно рассматривала черно-белые и цветные фотографии, а потом вдруг зарыдала, чем повергла Дениса в смущение.

– Вашему мужу была так дорога эта картина? – спросил он со всей возможной деликатностью.

– Это дерево… в точности, как в моей деревне под окном!

– Понимаете, нам важно знать, откуда ваш муж взял эту картину. – Забывшись, Денис повысил голос, и из-за полуприкрытой двери на него негодующе зашикала дочь.

– Картину…

– Вы ее помните? Когда она появилась в вашем доме? В каком году?

– Разве упомнишь… У нас много картин было.

Ничего не добившись от скорбящей вдовы, Денис раздраженно вышел на просторы Бескудникова. Прогнозы о неласковом отношении коллекционеров к тем, кто интересуется их сокровищами, полностью оправдались.

И куда ему было теперь податься?

6

– Подумать только, а ведь это заграница, – притворно-важно проговорил Турецкий.

Грязнов издевательски хмыкнул, озирая окрестности.