Афёра с незнакомцем

- У нас самое сложное осталось: бока, брюхо, интимная стрижка, в области хвоста в том числе. 

- Но мы еще вернемся к этой теме! – соседка покачала указательным пальцем. – Да любая заграничная баба сняла бы с козла последнюю шерстинку, а наши готовы по миру идти, гордые! Смотреть противно.

- Юля, - обращаюсь к подруге просительно, – я уже спины не чувствую почти.

- Так чего ты молчишь? Еще одна великомученица! Если за себя не беспокоишься – о ребенке подумай, - парикмахерша воинственно щелкнула ножницами.

- О каком ребенке? – опешила Оля. – Мавра, ты что, того?

- Того самого, - передразнила я. 

- От Кольки?! – ахнула она, прижав руку к груди.

- Да что, мужиков больше в мире нет, по-вашему, кроме Кольки? – возмутилась я. Достали уже! – Вы его не знаете.

- Хорошо, что хоть ты его знаешь, Мавра, - хмыкнула соседка, 

            - Не понимаю, как ты умудряешься натворить столько глупостей? – поинтересовалась Оля. Вид у нее был ошеломленный.  

- А я встаю очень рано.

 - И какой срок? – Олин взгляд уперся в мой живот, скрытый мягкими велюровыми складками бордового спортивного костюма. 

- Как у всех – девять месяцев. Оль, давай об этом потом поговорим, сейчас бы с собакой разобраться.

      Едва сунувшись стричь брюхо, парикмахерши одновременно совершили два открытия, матерную радость от которых обе выразили достаточно громко. Во-первых, Ингус оказался не мальчиком и, во-вторых, силы на сопротивление у нее еще имелись.

      - Зззараза! – побледневшая Юлька вжалась в стену. Сука, растеряв всю свою вежливость, клацала зубами на малейшие попытки подступиться к ней с ножницами. А неоконченная стрижка превратила ее в нечто среднее между львицей с гривой и стриженным подо льва пуделем. К тому же, несмотря на некоторую истощенность, в собаке чувствовалась мощь. Страшно представить было, что будет, если такая машина пойдёт в атаку.

      - Девочки, у нее стресс, войдите в ее положение, - вступилась побледневшая Оля.

      - Я уже в положении, куда уж больше входить? 

      - У меня тоже стресс. И тебе, Соловьева, одной бутылкой коньяка с нами не расплатиться, учти, - заявила Юлька.

      Постояв некоторое время, и убедившись, что мы больше на нее не покушаемся, псина, потоптавшись, улеглась.