Афёра с незнакомцем

А нового домового легко найти, - божество сделало неуловимый жест рукой, который я восприняла как угрожающий. Домовой сжался, напомнив мне свернувшегося в комок ёжа. - Их сейчас, бездомовых, знаешь, сколько по деревням скитается? Будет мысли твои ловить, Мавра, чтобы угодить только, - добавил заботливо. И, хотя в голосе его не было ни капли фальши, я откуда-то поняла, что это нечто вроде проверки для меня. Как поведу себя, ощутив власть над жизнями других.  

- А мне все равно: угрожай - не угрожай, – исподлобья глянул домовой на гостя.

– Не ты меня ставил, не тебе и снимать, белебеня, - фыркнул он, засунув руки в карманы.

- Ваше устойчивое бессмысленное и беспринципное перекручивание очевидных фактов вынуждает признать Вашу дискуссионную несостоятельность, - заявила я, вставая с дивана. - Поэтому, в виду вновь открывшихся обстоятельств, я имею полное право заявить: "Бе-бе-бе-бе!!!

Трое мужчин (засчитывая кота) обалдело на меня уставились. 

- Лель, ты сюда зачем приходил? – спрашиваю бога, подходя к нему.

- Меня проведать? – Он кивнул – взгляд у него все еще был стеклянным. – Проведал? Вот и молодец. Вот и ступай домой, - дружески хлопаю его по плечу. – Ступай. 

И он послушно исчез, оставив после себя лёгкий аромат полевых трав и мандарина. 

- А тебе палец в рот не клади я смотрю, - пробормотал домовой. - И меня прогонишь? – хмуро поинтересовался, глянув исподлобья.      

- Не настолько я непутёвая, чтобы из дома своё счастье гнать, - хмыкаю, видя его удивление.

– Давай с тобой чаёк попьём, отец, и поговорим по душам. Работа – она не волк, в лес не убежит.

- Это можно, - степенно кивает он. – Твоя сестра мне завсегда чего-нибудь оставляла, но за стол не звала, - вздохнул. - Хотя у тебя случай другой.

- Вот и давай разберёмся что почём. Ты чай любишь? – спрашиваю его.

- Уважаю, - домовой забрался на стул, понюхал чай в заварнике, открыв крышку. – Опять гадость фабричную в пакетиках хлещите? – сморщил нос.

- Исправим, - ссаживаю упирающегося кота со стола на табурет.

- Нам для доброй души ничего не жалко. 

Одной рукой ставлю чайник, заказывая по телефону из любимого кафе лёгкий ужин с намёком на завтрак.

- Епифанием меня кличут, - степенно изрек домовой, оглаживая бороду. Итальянский зять мой бороду отращивать начал одной холодной русской зимой, а потом так к ней привык, что и сбривать не стал. Только время от времени ее подравнивал ножничками. У домового, подозреваю, борода была от рождения.