Новая Луна

И постарайся пораньше, ты же знаешь, что у меня режим!

Его загадочный собеседник сказал ещё что-то на прощанье, после чего шар погас, и лаборатория снова погрузилась в сумрак, освещённая светом единственного эльфийского светоча. Квинзи, бормоча себе что-то под нос, стал убирать остатки заклинания, над которым он работал до разговора с сообщником, а Мирия с трудом сдерживала эмоции. Нильс идёт! И Квинзи об этом знает! Он непременно постарается его остановить! Сон девушки как рукой сняло, мысли лихорадочно метались в голове, а сердце, казалось, было готово выпрыгнуть из груди.

Ей с трудом удавалось оставаться на месте, хотелось броситься на Квинзи и сделать с ним что-нибудь — Мирия сама не знала что, но жаждала отомстить! — а потом разбудить каждого в замке и сказать, что Нильс идёт в Батлор!

Но она оставалась в укрытии, крепко сжав руку Альтанара, чтобы дать хоть какой-то выход своим чувствам, и смотрела, как Квинзи мучительно долго убирается.

В действительности прошло всего несколько минут, прежде чем он погасил эльфийский светильник и ушёл во внутренние покои, но Мирии эти минуты показались вечностью. Ещё дольше тянулись мгновения в темноте, которую нарушало лишь мягкое сияние Альтанара. Они ждали, чтобы Квинзи уснул и не застал их на месте преступления, и в окружавшей их тишине звук стука собственного сердца казался Мирии оглушительно громким, и всё-таки в нём недоставало силы, чтобы выразить её настоящие чувства.

***

— Значит, Нильс всё-таки идёт ко мне! — радостно сказала Мирия, стоило только им с Альтанаром отойти от дверей Квинзи на несколько шагов.

— А светящаяся девчонка, должно быть, леди Алексина, — сказал звезда, нахмурившись.

Но девушка пропустила его слова мимо ушей. Больше двух лет она не видела Нильса и не получала от него весточки, но теперь ей казалось, что всё это было дурным сном и не имеет никакого значения, равно как и то, что он с ним путешествует какая-то Алексина.

Это не важно, потому что Нильс вернулся.

Нильс идёт к ней.

Глава 3, полная сказок.

Прошло всего два дня с тех пор, как Алексина открыла Нильсу своё имя, а он уже пожалел, что удостоился такой чести, потому что вреда от неё оказалось больше, чем пользы. Если раньше будущая Луна едва ли удостаивала своего сопровождающего десятком слов, то теперь почти не умолкала.