Корабль отплывает в полночь

Девушка заметила его, подняла руку и бросила ему что-то. Он подставил грудь, полагая, что это какой-нибудь блестящий плод.

И едва успел отскочить в сторону.

Это был блестящий и ужасно тяжелый нож.

– Сефора! – воскликнул он.

Рыжеволосая нимфа развернулась и умчалась быстрее лани, выкрикивая на бегу:

– Альфорс! Корс! Тулия!

Элвин бросился за ней.

Пробегая мимо первой пристройки, он угодил в засаду, вероятно устроенную наспех. Альфорс и Корс с ревом бросились на него из старой столярной мастерской: один размахивал бондарным молотком, другой – двуручной пилой.

А из дверей соседней кухни выскочила Тулия с разделочным ножом.

Элвин перехватил запястье девушки, и они оба покачнулись от силы ее замаха. Затем, с большой неохотой, проклиная себя, но подчиняясь необходимости, он выхватил распылитель и выстрелил навскидку в того, кто был ближе всего.

Корс пошатнулся, поднес руку к глазам и смахнул пыль. Теперь ближе всех оказался Альфорс.

Элвин различил крупные, в дюйм длиной, зубья звенящей, поющей пилы. Ее блестящая нижняя половина тут же исчезла вместе с кистью Альфорса, а верхняя со свистом пронеслась над головой Элвина.

Корс снова напал, вопя от боли и незряче размахивая молотком. Элвин сбил его с ног выстрелом максимальной мощности, превратив грудь молодого крестьянина в извергающий пыль вулкан. Затем развернулся, повалил Альфорса и вовремя пригнулся – нож, который Тулия взяла другой рукой, едва не задел ему шею.

Они упали вместе, и распылитель уперся в горло Тулии.

Элвин торопливо отряхнул с лица пыль и увидел, как к нему мчится Сефора. Перед ее пламенеющими волосами и смертельно бледным лицом сверкали зубья вил.

– Сефора! – крикнул он и попытался встать, но Альфорс придавил его ноги.

– Сефора! – снова прокричал он умоляющим голосом, но та, похоже, не слышала его, и на ее лице отражалась только ненависть. Поэтому он включил распылитель, и вилы вместе с лицом и волосами девушки превратились в облако серой пыли.

Безголовое тело, нелепо подпрыгнув, упало прямо на Элвина, а лишенный зубьев черенок вил воткнулся в землю. Сефора дважды перевернулась после падения, все стихло, и наконец обеспокоенно замычали коровы.

Элвин выбрался из-под того, что осталось от Альфорса, неуверенно поднялся на ноги, откашлялся, а затем с ужасом и отвращением отбежал от оседающего облака серой пыли.