Корабль отплывает в полночь

Колючие деревья с нелепым, сказочным упрямством уже давно затянули проделанный Элвином проход. От него не осталось и следа. Элвин включил моторчик гирокомпаса и направил раструб распылителя на зеленую стену.

Это была обычная монотонная работа, но он принялся за нее с какой-то несвойственной ему прежде мрачной сосредоточенностью.

Через равные промежутки времени он сверялся с гирокомпасом и оглядывался назад, на прямой как стрела зеленый коридор, сужавшийся не только из-за перспективы.

Удивительно, как быстро росли эти шипы!

Элвин прокручивал в голове долговременный план действий. Он рассчитывал, обязан был надеяться на то, что на долгие годы избавился от Федриса и сил СОС. За это время следовало найти крупное поселение – желательно город – с большим количеством подходящих домашних животных и стать его полновластным властелином, вероятно основав для этого новую религию. А потом создать родильные фермы.

Семена Диких, собранные в медальоне на его шее, пришлось бы разделить на части – по числу ферм – и поместить в утробы живых или неживых матерей. Лучше живых. И видимо, не человеческих – иначе возникло бы слишком много социальных проблем.

Элвина позабавила мысль о том, что Дикие будут рождены от овец, или коз, или, может быть, от травоядных животных с других планет, и он мысленно представил себя идущим во главе этого странного стада, играющим на свирели, подобно древнему Пану… но вдруг осознал, что представляет, как Сефора и Тулия пляшут вокруг него.

Он нахмурился и отогнал от себя это видение.

Затем встал вопрос о том, как воспитывать Диких и дать им образование. О воспитании должна была позаботиться его будущая община; образованием предстояло заняться самому Элвину, полагаясь только на собственный разум и библиотеку обучающих микрофильмов из поврежденного корабля. Очень полезны были бы какие-нибудь роботы.

Элвин припомнил вечерний разговор двухдневной давности, из которого стало ясно, что на этой планете есть – или, по крайней мере, были – роботы, и погрузился в беспочвенные мечтания, хотя и не забывал сверяться с гирокомпасом.

Так и тянулся день – Элвин шагал час за часом в облаке пыли с распылителем в руках, но потом, несмотря на всю свою бдительность, впал в почти гипнотическое состояние.