Корабль отплывает в полночь

На него нахлынули тревожные воспоминания: темнота подпространства; кошачьи глаза возле двери и трение мехового бока о ноги; пыль, хлещущая из горла Тулии; нелепо подпрыгнувшее тело Сефоры, словно та покачивалась в воздухе на невидимой волне; воображаемая картина взорванной планеты Диких, темная сторона которой испускала радиоактивное свечение, заметное даже из глубокого космоса; осиное жужжание поврежденного корабля; призрачный шепот Федриса: «Непостижимое доберется до тебя, Элвин…»

Просвет в колючем лесу застал его врасплох.

Он вышел на чистое пространство диаметром приблизительно в полмили. Впереди, по небольшой ложбине, протекал журчащий ручей, вокруг Элвина колыхалось пшеничное поле. За ложбиной виднелся небольшой холм, засаженный фруктовыми деревьями, на его склоне стояла кучка невзрачных серых домов. Над одним из них поднималась лента дыма.

Элвин почти не почувствовал укола шипа, когда попятился назад в лес, однако этого импульса хватило, чтобы он снова сделал несколько шагов вперед.

Но такая мелочь никак не сказалась на лихорадочной работе мозга. Он убеждал себя, что должен противостоять этой силе, искажающей показания гирокомпаса так же легко, как и магнитного, искажающей даже видимые очертания мира.

Или он действительно очутился в сказке: как ни пытайся сбежать из зачарованного леса, все равно к вечеру вернешься обратно, к…

Ему показалось, будто над невысокими серыми домами вьются тучи мух.

Деревья впереди зашуршали, и он услышал взволнованный голос, пугающе знакомый:

– Тулия! Иди скорей сюда!

Элвин затрясся. Взведенные, как курок, мускулы, повинуясь случайному импульсу, зачем-то бросили его вперед и так же внезапно заставили остановиться. Он стоял по колено в пшенице и дико оглядывался по сторонам. Затем уловил движение в сумеречном поле – два следа, оставшиеся после этого движения, колыхание пшеницы, и ничего больше. Два следа, ведущие от рощи к нему.

И вдруг Сефора и Тулия оказались прямо перед ним, выпрыгнув из укрытия, словно шаловливые дети, с сияющими глазами и довольными, озорными улыбками на губах. Из горла Тулии, вчера разлетевшегося в пыль, теперь вылетал смех. Рыжие волосы Сефоры, на его глазах развеянные в серое облако, теперь развевались на ветру.

Элвин попытался сбежать в лес, но девушки преградили ему дорогу и схватили за руки, издав новый взрыв смеха.