Корабль отплывает в полночь

В левой руке он держал небольшой чемоданчик из магниевого сплава, за которым волочился тонкий шланг.

Он открыл чемоданчик и занялся изучением содержимого, не обращая внимания на детей. Бальдини и так прекрасно знал, что те бросились наутек, как только он вышел из корабля. Знал он и то, что дети скоро вернутся. Когда он наконец поднял голову, дети снова выстроились в ряд в десяти ярдах от него.

Он достал из чемоданчика центаврианский плод инкра, сочный и мягкий, как земная китайская слива. Потом сжал его, оценивающе обнюхал и подбросил в воздух.

Плод не вернулся назад. Струя воздуха из шланга в левой руке Бальдини подбросила инкра еще на два фута над его головой.

Дети внимательно наблюдали за происходящим. «Старая добрая теорема Бернулли всегда годится для пары простых фокусов», – подумал Бальдини.

Ловко орудуя шлангом, он заставил инкра медленно проплыть в воздухе и приземлиться у ног одного из зрителей – симпатичного маленького проказника, который выглядел немного старше остальных.

Бальдини знаком показал, что плод можно подобрать и съесть. Мальчуган мельком взглянул на инкра, но не нагнулся. Вместо этого он с необычайно серьезным видом посмотрел на биолога, ударил себя в тощую грудь и представился:

– Я – Ми-ки.

Бальдини ответил тем же:

– Я – Карло.

Затем сунул руку в чемоданчик, достал оттуда мячик из металлической стружки, бросил его Мики и покачал пальцем, когда тот поднес шарик к губам.

Мики отдернул руку и тщательно осмотрел мячик.

Другие дети с любопытством обступили его. Бальдини протянул к ним руку ладонью вверх. Мики вопросительно посмотрел на него, потом опустил взгляд на мячик. Бальдини кивнул и махнул рукой. Мики сделал два шага вперед и бросил ему мячик.

Бальдини поймал его левой рукой. В правой он держал инструмент, напоминавший опрыскиватель. Снова подбросив мячик, Бальдини направил на него наконечник устройства. На первый взгляд оттуда ничего не вылетело, но мячик из стальной стружки ослепительно вспыхнул и исчез, обдав всех ощутимой волной жара.

Бальдини изучал лица детей, огорченных, но впечатленных увиденным. «Это и требовалось доказать, – подумал он. – Взрослые на их месте, несомненно, убежали бы, перепуганные до полусмерти. Но дети могут воспринять что угодно. Не важно, чем взрослые пытались их застращать – машинами, призраками, сверхъестественным: дети живут в мире чудес, где невозможное случается ежедневно.