Оранжевая книга Мельника

И тут на помощь товарищу пришла Крис:

— У меня есть Сегедилья что надо! Высший класс! Привести?

Перст Тамары Николаевны пронзил воздух:

— Веди!

Алёша с облегчением упал на стул.

Антракт

Катя замотала головой, часто-часто заморгала, ну точь-в-точь — пухлый Алёша полчаса назад.

— Ты, что, Крис, я не смогу. Я же не актриса.

— Сможешь! — уверенностью Кристины можно было пробить крепостные ворота. — Я знаю, что сможешь!

— Нет, — уныло выдохнула Катя и села на тахту. — Если я выйду на сцену — умру со стыда. Прости, что подвела.

Крис изящным движением развернула стул спинкой вперёд и оседлала его по-гусарски. Катя подавила завистливый вздох: даже такое простое движение ей недоступно. Эх, ей бы такую гибкость... Кристина смотрела в её лицо. пристально, не моргая. Катя смутилась и опустила взгляд.

— Так... Значит, ты до конца жизни хочешь ходить с глазами в пол?! Шарахаться? Бояться, что поднимут на смех? Чтобы не смеялись над тобой, надо заставить всех смеяться над твоей ролью. Понимаешь?

Катя испытывала к Крис сложную смесь чувств: зависть, благодарность, восхищение, подростковую дружбу, которая бывает крепче любви.

Но сейчас ей хотелось, чтобы единственная подруга ушла и оставила её одну.

— Кать, ты мне доверяешь?

После недолгой паузы Катя качнула тяжёлой головой, но глаза всё ещё буровили пол между толстых неуклюжих ног.

— Тогда ты пойдёшь со мной на репетицию, будешь играть, как... Наталья Крачковская. На Варлей ты пока не тянешь, прости. Видела, как играет Крачковская?

Крис спрыгнула со стула, прислонилась к косяку, стряхивая воображаемый пепел:

— Если бы я была вашей женой, я бы тоже ушла! — сказала она, копируя игривые интонации жены Бунши.

Катя восхищённо смотрела на подругу и улыбалась. Только глаза подозрительно блестели.

— Её роль — не она. Люди смеются над образом, потому что актриса так захотела. Это смех восхищения, а не насмешка. Ты сыграешь Сегедилью Марковну. Сыграешь круто, как последний раз в жизни. Ты взорвёшь зал. Пух! — Крис изобразила пальцами взрыв — Зал будет умирать со смеху, но.

.. — Крис выдержала мхатовскую паузу. — Запомни! Заруби на носу: они смеются не над тобой, а над твоим персонажем. Потому что ты хочешь, чтобы они смеялись. Тебе, настоящей, не будет больно. Никогда! Поняла? Тогда пошли, порвём их всех!

Не давая Кате опомниться, она резво потащила её на улицу.

Уже в школе, перед дверью в репетиционную комнату Крис притормозила и сказала серьёзно:

— Кать, легко не будет. У Тамрико язык хуже наждачки.