Оранжевая книга Мельника

— Не знаю, мерять не в чем, — пожал чем-то невидимым Воздух. — Бать, может пора уже от тайм-менеджмента к реальным делам перейти, а? Ну ни черта же нет. Чёрта, кстати тоже нет.

— Не гунди, — оборвал его отец. — Всё будет. Сначала надо взять под контроль свою жизнь, потом заниматься всякой ерундой. Я работаю. — Он повернулся, пошарил глазами по сторонам. Воздух вежливо кашлянул. — Ра-бо-та-ю! — раздельно сказал он туда, где должно было быть лицо сына. — Вон, смотри, первая ласточка, даже лучше: утка. Ласточки животные бесполезные, их потом.

— И ты туда же, — обиделся Воздух.

— Ну ты это... — стушевался старик. — Как проснётся, скажи, что я заходил. Специально для неё это существо сотворил, в подарок ко дню рождения. А мне пора. У меня дел... Во! — Он стукнул ребром ладони по горлу. Пойду время создам. Хоть узнаем, сколько она проспала. И где можно было так нагуляться в нашем нигде? Ума не приложу.— сказал, и, сокрушённо покачивая головой, ушёл.

* * *

— Ну что-с, голубушка, сколько мы спим здоровым крепким сном? — спросил старик гнусавым докторским голосом.

— Если верить твоему летоисчислению, то семьсот лет, — ответил за Ильку Воздух. — Ты год нормальной длины сделал? А то как-то странно.

— Нормальной, нормальной, — заверил сына старик. — Что есть норма — тут я определяю. А это что за гнездовье?

— Так утка твоя. Как ты ушёл, залезла к Ильке на колени и сидит. Яйца высиживает.

— Яйца? — оживился старик. — Сейчас сотворю масло, соль и.

Он зажмурился, вспоминая порядковые номера этих слов, но сотворить не успел. Илька потянулась и сладко зевнула во весь рот. "Бегемот. — мысленно добавил старик в конец списка. — Сделаю ему милые розовые ушки, как у Илечки". Потревоженная утка, возмущённо крякнув, свалилась на пол, вслед за ней посыпались яйца: шесть золотых и одно железное. И не высоко, а разбились вдребезги. Старик вздохнул, Воздух выдохнул, мама промолчала из спальни что-то про кривые руки и стеклянный детородный орган.

— Это что за аппликация? — спросила Илька. Старик, кряхтя пособирал осколки скорлупок. Золотые кинул вверх, железные бросил вниз.

— Не пропадать же добру, — сказал он, глядя, как под ногами, словно свиток его бесконечного списка дел, разворачивается суша, а над головой загораются звёзды. — Чего-то не хватает...

Он опустился на колени и достал из-под внучкиного стула самую большую золотую скорлупку.