Черные волки, или Важняк под прицелом

Щеткин кивнул и завел машину.

– Ну, как там? – нетерпеливо спросил Плетнев, когда машина тронулась. – Как все прошло? Удалось что-нибудь узнать?

– Немного. Этот Вертайло разбрасывается деньгами направо и налево. У него, скорее всего, действительно какой-то криминальный бизнес. Петь, у тебя сигареты есть?

– В бардачке.

Александр Борисович закурил и продолжил рассказ:

– Наш грибник подарил Альбине кольцо за две тысячи баксов. Альбина считает, что у него большой бизнес. Он что-то говорил про фирму, торгующую памперсами.

– Памперсами? – не поверил своим ушам Плетнев.

Турецкий кивнул:

– Угу. Но думаю, что это не основной его бизнес. Скорей всего, просто официальное прикрытие. В любом случае, нужно установить за прапором слежку. На днях, он, возможно, появится в Москве. – Александр Борисович стряхнул с сигареты пепел и добавил: – Надо пробить все оптовые фирмы, торгующие памперсами в районе Братеево.

– Займемся этим прямо с утра? – уточнил Плетнев.

– Угу, – кивнул Александр Борисович.

 – А сейчас, Петь, отвези-ка ты меня домой.

– В «Глорию»?

– Нет, домой. Хотя… давай заедем в ночной магазин и купим пол-литра.

– Может, лучше в ночной бар и по пиву? – предложил Плетнев.

Турецкий покачал головой:

– Нет. В магазин, за поллитровкой. Хочу выпить – быстро и крепко.

4

Плетнев был прав, когда сказал, что Ирина Генриховна не ляжет спать, пока не дождется Турецкого. Она даже не думала ложиться. Сидела в кресле перед телевизором, смотрела какой-то фильм.

«Смотрела» – это, конечно, слишком громко сказано. На экране мелькали кадры, мужчины и женщины беседовали друг с другом, соблазняли друг друга, но Ирина Генриховна абсолютно не следила за развитием сюжета, она была погружена в свои мысли.

В последние месяцы жизнь Турецких круто изменилась. Александр Борисович больше не сотрудник Генпрокуратуры. Более того – теперь он инвалид третьей группы. Что ждет их впереди? Ясно, что ничего хорошего. Ирина Генриховна слышала множество историй о бывших сыщиках, которые, оставшись без работы, быстро спивались.

Раньше она не верила в эти россказни по причине их откровенной банальности. Но то, что творилось с Александром Борисовичем в последние недели и дни, расстраивало и обескураживало ее.

Турецкий почти не спал. Три или четыре раза за ночь он поднимался и брел на кухню – курить. С утра вставал нервный, бледный, раздражительный…

Когда Ирина Генриховна открыла дверь, Турецкий стоял на пороге, хмуря брови.