Черные волки, или Важняк под прицелом

– Пришел наконец-то, – устало проговорила Ирина.

– «Старику не нужен был компас, чтобы определить, где находится юго-запад. Ему достаточно было чувствовать, куда дует пассат и как надувается парус», – процитировал Турецкий.

– Опять «Старик и море»?

– Угу. Я могу войти?

– А ты хочешь?

– Точно не знаю. Но попробовать стоит.

Ирина вскинула брови:

– Что такое?.. Духи? Турецкий, ты где шлялся?

– Да заехал по пути в один публичный дом.

– Фу, а я-то уж испугалась. Думала – ограбил парфюмерный магазин.

И как в публичном доме?

– Да так, ничего интересного. Бордель как бордель. А ты почему не спишь?

– Да так, гостя принимала. Только что ушел.

– Что за гость?

– Один знакомый. Ничего особенного – брюнет, рост метр девяносто, физиономия и бицепсы, как у Сильвестра Сталлоне.

– О! Что ж он меня не дождался? Познакомились бы.

– Только после того, как свозишь меня в свой публичный дом.

Александр Борисович виновато улыбнулся:

– Ну прости, золотце.

Я… был не прав… Я глупый, злобный грубиян. Я был, как лошадь в шорах… Ничего не видел… Только дорога… Нет, не то… Слишком красиво…

Ирина молча взяла Турецкого за пиджак и втянула в прихожую, продолжая в упор смотреть на него.

– Я всем вокруг порчу жизнь, – продолжал бурчать Александр Борисович. – Навязываю свои правила игры… – Он угрюмо мотнул головой. – Нет, не то… Я тебе жизнь сломал… И продолжаю в том же духе…

Ирина сняла с него пиджак.

– Мне один старик сказал, что надо идти наверх… – сбивчиво бубнил Александр Борисович.

Он меня у себя в голове нарисовал… И картину подарил… Представляешь… Или мне это приснилось… Нет не приснилось… А ты… ходишь тут одна… занимаешься расследованиями…

– Сколько ж ты выпил, горе мое? – поинтересовалась Ирина.

– Я… почти не пил… Так, бутылка водки… Разве это пить?

– По какому поводу, позволь узнать?

– А разве нужен повод для любви? Разве нужен повод для счастья?

– Н-да, – усмехнулась Ирина. – Судя по тому, как сильно ты поглупел со вчерашнего вечера, одной бутылкой тут не обошлось.

Иди в спальню, алкоголик. Сам-то дойдешь? Или довести?

– Обижаешь, – усмехнулся Турецкий, тряся ногой, чтобы сбросить ботинок. – А хочешь, я донесу тебя до постели на руках? Как… в былые времена? Хочешь, а?

– Ты себя донеси, горе луковое. А я уж как-нибудь дойду.

– Такая самостоятельная, – усмехнулся Турецкий. – И я тебе совсем не нужен…

– В таком виде нет.