Песня для Зимы

По губам гостя скользнула довольная, немного озадаченная улыбка.

— Ее не нужно настраивать, — хмыкнула я.

— Совсем? Никогда? — в черных глаза плескалось недоверие.

— Совсем.

— Прямо мечта! — Алекс провел пальцами по струнам.

Подмигнул, и чердак наполнила бойкая, резкая, как порыв ветра, мелодия. В воздухе заискрились алые огоньки, сложились в огненные линии и сплелись, закручиваясь в такт мелодии.

Алекс удивленно нахмурился, но играть не перестал.

— Это «живая музыка», — торопливо пояснила я, глядя на творящееся вокруг волшебство.

Но у меня магия гитары не разворачивалась на полную мощность — так пару вспышек и все.

Вытянув руку, я показала на дополнительный рычаг на корпусе. Алекс кивнул.

А мелодия уже неслась дальше, в ней было пламя и огонь. Она заставляла сердце стучать чаще, а кровь и магию закипать, что в принципе странно... я ведь зима, не лето и даже не весна!

Вытянув руку, я запустила следом за алыми лентами, рой льдинок.

Алекс довольно улыбнулся, кивнул. Еще один аккорд. И гитара замолчала. Прижав струны ладонью, он сухо сказал:

— Хороший инструмент. Что-то Рокси не слышно. Надо посмотреть. Значит, где-то хулиганит. Два года уже, а все как щенок.

Рывком поднявшись на ноги, Алекс отыскал коробку, в которой хранилась гитара, положил ее на место. Сгреб вещи, быстро подошел к люку.

Что это было? Почему он оборвал мелодию? Ему ведь нравилось играть! Сравнивать с моим бренчанием его музыку, все равно что скрип двери объявить гениальной композицией.

— Ты идешь?

Остановившись у лестницы, Алекс вопросительно и очень внимательно глядел на меня и старательно не глядел на торчащий из коробки гриф гитары. Казалось, он запрещает себе даже думать о музыке.

— Зима, примерзла, что ли?

— Э… да. То есть нет.

Встав с коробки, я торопливо стянула кафтан и заспешила следом за гостем, спускающимся по лестнице.

Искать любимицу Алекса не пришлось: пошли на тихое причитание:

— Лохматая какая! Как есть медведь!

Спустившись в гостиную, мы замерли у лестницы. Рокси заняла диван напротив камина. Над овчаркой порхал бука, в передних лапах у него был большой гребень. Он что, ее вычесывает?

— Чего смотрите? — бука заметил нас. — Шерсти-то шерсти!

Второй раз за ночь он возмущается по поводу ее волосатости. Что-то много, даже для вредного домашнего помощника.