Песня для Зимы

Тут кое-что поинтересней намечалось!

Сирены окружили самый высокий сугроб у крыльца. Тушканчики с перьями на лапках и ласточкиными крыльями, задорно позвякивая, выстроились в несколько шеренг.

Мы с Алексом дружно шагнули к ступенькам, вытянули шеи и замерли, боясь дышать.

Сирены зазвенели и замолчали. Точно по команде, они взмахнули крыльями и взлетели. Над сугробом медленно закружились хороводы молчаливых зверьков. Верхнее кольцо поднималось все выше.

И вот из его средины на вершину сугроба выпали два зверька. Звонко тренькнули и, сцепив передние лапки, зазвенели, словно весенняя капель, радостно и весело.

Соревнующиеся зверьки плыли друг напротив друга, словно два крохотных танцора. Мелодия нарастала, в ней уже была не только весенняя капель, в ней звучала метель и пели снега.

Хороводы из зверьков тоже засияли.

И тут парочка в центре неожиданно отпустила лапы друг друга. И закружилась серебристыми вихрями, которые затанцевали в воздухе, выписывая узор, напоминающий морозную роспись на стекле.

Пока создавалось это чудо, облик сирен менялся, в центре сияющих хороводов из зверюшек танцевали два крохотных существа с крыльями, напоминающими вуаль, с мордочками, смутно похожими на человеческие лица, с узорчатыми шлейфами вместо хвостов. Второй облик сирен был необычным, завораживающим, чудесным… как и их ни на секунду несмолкающая песня, в которой снег и метели переплетались с весенней капелью и летним теплом…

И тем резче стал короткий перезвон.

Ведущая пара снова стала обычными зверьками и юркнула в хоровод замолчавших товарищей, который кружился не останавливаясь. Верхнее кольцо поднималось выше, а нижние расходились в ширину, освещая сиянием все больше снега, превращая ночь в настоящую сказку.

И вот новая пара сирен оказалась в центре карусели.

Они закружились и запели.

И в этот раз песня была тихой, нежной, как колыбельная. А танец больше напоминал неторопливо падающие снежинки за окном, когда небо укутывает сонную землю первой белой шубой.

Тихо вздохнув, я улыбнулась: на душе стало тепло и уютно. Искоса глянула на Алекса, по его губам тоже блуждала улыбка, но брови были нахмурены, он едва заметно кивал, все сильнее стискивая пальцы в кулаки. Такое чувство, что ему хотелось что-то сыграть, присоединиться к сиренам, но он себе запрещал.

Но не мне!

К тому же была одна примета, связанная с музыкой и сиренами.