Песня для Зимы

Ехать на руках оказалось очень приятно. Правда немного мешало замирающее сердце и отвлекал еловый аромат, которым был буквально окутан Алекс.

— Не подглядывай!

— Не подглядываю, я только поправила ленту.

И совершенно случайно приоткрыла глаза. И, судя по увиденному кусочку комнаты, увидела не так много, всего лишь обвитые мишурой перила.

Едва мы вошли на кухню, Алекс хмыкнул:

— Снимай, — и добавил: — мастер Бука, ученики прибыли!

Он осторожно поставил меня на пол. Я тут же стянула повязку.

На плите что-то кипело, в духовке жарилось.

На столе резалось: ножи порхали над разделочной доской. Бука окутал магией почти всю кухонную утварь и руководил процессом, вися в центре комнаты. На голове помощника торчал бумажный поварской колпак, в передних лапах была толстая кулинарная книга. Длинный пушистый хвост дернулся, и к нам подлетели два колпака и пара фартуков.

Облачившись в «униформу», мы с интересом ждали заданий. И бука не подвел.

Первым делом нас отправили к столу месить тесто. Тягучая масса никаких не желала превращаться в легкую и воздушную основу для пирога.

Мука просыпалась куда угодно: на наши руки, пол, морду Рокси, ей стало скучно в гостиной, и овчарка присоединилась к готовке. Когда тесто, наконец, стало напоминать упругий ком, мы с Алексом и овчаркой напоминали снеговиков.

— Тебе совершенно не идет белый цвет! — со смехом стряхивая с челки Алекса муку, рассмеялась я.

— А тебе очень даже, такое симпатичное привидение получилось.

Дотронувшись до моей щеки, он показал побелевшие пальцы.

Пока отряхивались, бука уволок тесто.

А нас отправили на нарезку овощей. Получившаяся соломка, по словам буки, больше напоминала бревна. За овощами была чистка яиц — тут все вышло просто отлично.

— Это призвание! — бросая в измельчитель скорлупу, хмыкнул Алекс.

К сожалению, больше ни к чему призвания у нас не обнаружилось.

Мы резали и шинковали (разницы я так и не поняла), таскали посуду буке и варили сладкий напиток, которым было решено заменить традиционный глинтвейн. Отбирали друг у друга вкусные кусочки, бросались тем, что подвернется под руку.

В промежутке между веселой беготней по кухне был завтрак, обед и ужин. После последнего бука заявил, что больше не может терпеть вандалов, и отправил нас в гостиную.

— Уже можно смотреть? — насмешливо спросила я, берясь за дверную ручку.

— Можно, — с хитрой улыбкой кивнул Алекс.

В гостиной была не только мишура и ветки. У камина стояла огромная, под потолок, зеленая ель, украшенная шарами и гирляндами.