Демокракула

– Граф, как видите, проявляет большое участие и выражает надежду, что оно не пройдёт даром…

Что происходит, теперь уже окончательно превращается в загадку. И когда наступает новый раунд, то лучше не становится.

Один из бойцов, тренер которого получил новый свёрток, достаёт нож и начинает нападать на оппонента уже с ним. Судья, как ни удивительно, ничего не делает. Ну, точнее, он проверяет что-то…

– На оружии есть знак. Печать родового завода. Моего родового завода, – с довольством сообщает Демокракула.

Второму бойцу приходится бегать до гонга, пока он к следующему раунду не получает от графа точно такой же подарок.

Затем, в шестом раунде один из бойцов достаёт автомат и начинает палить. Судья пару раз командует «брэйк», требуя, чтобы стрельба производилась исключительно с допущенного правилами расстояния, но не в упор.

Затем и второй получает огнестрельное оружие, после чего на ринге начинается настоящая война.

К одиннадцатому раунду бойцы успевают закрепиться в своих углах. Свистят пули, летят гранаты.

По решениям судьи, а так же на основе вскрытия, выясняется, что к одновременному поражению привела одномоментная тяжелая бомбардировка от обоих бойцов. Маленький ринг не оставил шансов спрятаться ни одному, ни другому.

– Следуй за мной, смертный, – поднимается граф.

Недоумение – это меньшее из чувств, которое терзает ум, но названий для остальных не удаётся отыскать в словаре.

В конце концов, всё лишь ещё больше запуталось. И лишь оказавшись с графом у ринга, перед плачущими тренерами, картина начинает складываться.

– Теперь слушайте сюда, недоумки, – тычет граф пальцами в несчастных, потерявших своих бойцов. – Я не собираюсь бегать за вами, поэтому, если не принесёте деньги, которые вы должны за оружие вовремя, то… сами понимаете…

– Граф сообщает, что несмотря на печальный исход, остаётся верен подписанному договору… оговоренную сумму вам необходимо будет вернуть в соответствии с порядком, описанном в документе… спасибо.

Не могу удержаться, догоняю Демокракулу и останавливаю, взяв за плечо.

– И всё это ради каких-то жалких крох, что они отдадут за твоё оружие?!

И, пусть это странно, но я всё-таки жду пощёчины. Ну или какой-то ругани. Чего-то в стиле «не смей меня трогать». А граф улыбается.

– Оглянись, – говорит он. – Посмотри на трибуны.