Демокракула

И даже сделает! Не удивлюсь, если с большим удовольствием. Жалкое, ничтожное существо… пусть и его оправдания будут такими же!

– Граф желает сказать!.. – мгновенно привлекаю внимание. – Что… он не виновен.

Зал ахает.

– Но почему? Как? Почему? – раздаются сочувствующие голоса, причём, сочувствующие Демокракуле, судя по тону.

Надо дать им ответ. Настолько нелепый и глупый, чтобы даже у самого слепого открылись глаза, но и чтобы моя часть работы была выполнена.

– Не виновен! – повторяю уверенно. – Потому как граф… сам был жертвой нападения в этот вечер!

Вижу, как все застывают.

Даже у самого Демокракулы открывается рот, он с удивлением начинает следить за моими словами.

– Позвольте восстановить картину произошедшего…

Я уже разошёлся, уже представляю, как все нападут на графа, когда я закончу, когда фантазия нарисует им то, что я опишу.

– Итак, как мы все знаем, граф – это кровососущая тварь. «Тварь», разумеется, термин исключительно классифицирующий. Так вот, мы это знаем, все это знают и наши, якобы потерпевшие, конечно, тоже!

Интересно, в какой момент на меня начнут кричать? До того, как я объясню мотив, или после?

– А если так, то, подумайте, зачем графу кусать кого-то, даже если бы ему очень захотелось, а потом оставлять этого кого-то в живых? Ха-ха, смешно, разве не согласны? Нет, здесь имеет место жестокое преступление!

Ну всё, начинается.

– Узрите же истину! Тёмной ночью граф, боясь темноты, прячась от незнакомцев, прогуливался по улицам. Ведь только в ночное время он может выбраться из своих покоев, в которых заперт днём.

Зная это, супруги подкараулили графа, после чего женщина бросилась на его клыки и нанизалась на них своей шеей! Зачем, спросите? Разумеется только потому, что теперь на суде она представляет это, как неотвратимое доказательство…

Всё ещё слушают? Удивительно. Даже рты раззявили.

– Что потом, спросите?! Мужчина бросился бить себя кулаками, сломал себе ноги и руки, рёбра, после чего убежал за стражниками. Скажете, что это чушь? Но тогда ответьте, почему же граф просто не убил их? Ведь он мог, но не стал! А я скажу, почему, потому что Демокракула – это нежное, маленькое, трусливое существо.

Дрожа от страха, он наблюдал, как супруги самоизбиваются, чтобы потом обвинить его в суде, но лишь писклявым голоском просил «остановитесь!», и ничего не мог поделать! Ведь иначе – и скажите, что я не прав – он мог бы просто убить обоих на месте! И никто и никогда не смог бы доказать, что граф сделал это.