Демокракула

– Спрячь! Не смотри! – приказывает он, а затем добавляет сочувственно. – Не поддавайся влиянию этих демонов.

Такое уже даже для меня слишком.

– Каких ещё демонов? Это же просто…

– Женщина?! – вспыхивает Демокракула, даже приподняв голову с подушки. – Это снаружи она женщина. А внутри – дьявол!

К людям, спрятанным за шторкой, и ведут трубки. Кровь из них поступает прямо в тело графа, медленно передавая ему жизнь, которая проливается из Демокракулы, как суп из дырявой миски.

Кто-то в это верит?

– Их нужно освободить, – говорю я, отпустив шторку.

И, надеюсь, граф не думает, что это шутка. Это не просьба, а намерение, которое сейчас же и будет исполнено.

– Благородно! – хвалит он внезапно. – Ты – достойный помощник. Добр, благороден… совсем как я! Пусть и не так красив… ладно, дай только мне проверить, зажили ли кости.

От удивления не могу пошевелиться. Я ждал казни, угроз – чего угодно, кроме похвалы.

Демокракула поднимается, садится на край кровати, трогает бедро. Лишь теперь в голову приходит мысль, что срастись так быстро кость в принципе не может.

– Выпускай! – громко, под размашистый жест велит Демокракула, а сам в тот же миг напрягается, сжимается, будто начинает сам в себя всасываться, и красная жижа по трубкам начинает нестись с огромной скоростью.

Рывок не помогает. Когда удаётся дёрнуть шторку, то за ней уже оказываются иссушенные тела, которые на глазах обращаются прахом.

– Жаль! – поднимается граф на ноги. – Я за тебя болел. Ну, ничего. Пусть тебя успокоит мысль о том, что эти люди были настоящими преступниками, жестокими преступниками, они были… э… потомственными убийцами, во! Сумасшедшими потомственными тренированными убийцами, которые убивали только ради удовольствия.

– Конечно, как тут сомневаться? Наверное, есть и доказательства?

– Конечно! Я почти уверен, что наверняка они где-то совершенно точно с высокой долей вероятности, видимо, есть… Это секретная информация, так что заткни пасть.

И мне действительно ничего не остаётся, кроме как замолчать, отложив в памяти этот ужасный миг.

А уже скоро приводят Щетинку, так что внимание вынуждено переклюиться.

– А! – радостно восклицает граф. – Мой бедный друг! Поди сюда, ущербный…

Бедный Щетинка не слышит оскорбления, улыбается и подходит… или слышит? Он не ждал перевода слов графа, а подошёл сразу же, по первому требованию.