Демокракула

Он, кажется, не может ничего ответить и именно сознавая это уходит. Кажется. Многим позже станет ясна истинная причина его спокойствия.

Сейчас же все мысли сосредоточены на происходящем. Глядя на эту толпу, проводящую туземные ритуалы, разве можно подумать, что она может добиваться какой-то справедливости?

– Вы правда в это верите, граф?

Впрочем, стоило ли спрашивать?

– Что за дурацкие вопросы?.. – собирается Демокракула отмахнуться, но оглядывается.

Вокруг стоит толпа. Все ловят каждое его слово, так что это прекрасный момент, чтобы попытаться ухватить хотя бы крохи правды, пока их не развеял безостановочный поток новой лжи.

– Эти прекрасные люди! – воодушевляется мой наниматель. – Они разгневаны и поэтому могут быть слегка резкими, но…

– Хто нэ скачить, тот цурьбан! – раздаётся всё громче, но ровно в этот миг к крикам прибавляются новые: – Мочи цурьбанов! Режь цурьбанов!

Граф откашливается в кулак.

– Как я сказал, они могут быть грубоваты. Кхм… самую малость… – почти теряется он, но внезапно, будто поражённый искрой праведного гнева, начинает орать во весь голос: - А кто в этом виноват?! Разве не те, кто годами вынуждал, притеснял, даже насиловал!.

– Кого насиловал? – приходится уточнить.

– Да какая разница? – отмахивается Демокракула. – Кто-то кого-то точно насиловал. Не мешай… кхе. Насиловал! И даже крал! Всё, что мог! Крал надежду, свободу и справедливость, и… и…

– Унитазы, – подсказываю.

– И даже крал унитазы!!! – выпаливает граф, затем оглядывается.

На этот раз получилось его рассердить, но пусть увольняет, если хочет. Пусть хоть всю кровь выпьет. И так слишком много зла уже произошло.

Хотя, странно. Услышав про унитазы все покривились, почесали затылки, помяли плечами, а затем опять развесили уши.

– В общем, виноват тот, кто их притеснял! Вон, они живут на самом краешке, бедные, несчастные… голодранцы, нищеброды, убогие…

– Хватит, граф, у вас слишком хорошо получается вызвать жалость.

Демокракула, удовлетворённый, больше не перечисляет с таким трудом подобранных им лично эпитетов.

– Все они!.. – продолжается речь, как вдруг внимание окружающих привлекает шум.

С криками «мочи цурьбанов!» часть людей перед царским забором начинает бить другую часть тех же самых людей перед забором. Царица наблюдает с балкона.

Любопытно, с каким безразличием смотрит она на грызню соседей. Вернее, в этом сразу же пытается убедить граф.