Демокракула

Кажется, он слишком увлечён своими мыслями. Судя по дальнейшим словам, он просто не задумывается и выкладывает всё, как на духу.

– Фонд любви, комитет защиты слабых, голос свободы… там много всякого, – продолжает он, и я молчу, чтобы нечаянно не перебить внезапное признание. – Комитет любви, например, защищает любовь… хе-хе… и уничтожает всех, кто отказывается принимать все положения комитета! Умно, да?

Тут же хочется вонзить ему в сердце кол. Разумеется, исключительно ради любви.

– Комитет защиты слабых защищает слабых… путём уничтожения сильных.

– А…

– Тех, кто имеет силу, тех, кто хочет её иметь, тех, кто потенциально может её иметь… ах, да! И тех, кто потенциально может хотеть её иметь. И, конечно, тех, кто не готов принимать все положения комитета – всех уничтожить.

В этот момент я уже не могу сдерживаться.

– Это безумие!

– Конечно, безумие! – соглашается Демокракула, к моему удивлению, но миг спустя расставляет всё по местам. – Поэтому эти организации должны действовать исключительно на чужих территориях.

К себе я этих чёртовых паразитов в жизни бы ни за что не пустил!

Иногда даже удивительно. Как это всё удерживается в голове графа одновременно? Он сам не понимает, что несёт? Впрочем, теперь он снова выглядит старым. Те несчастные, которых он выпил перед поездкой… видимо, их жизней хватает не на большой срок. Несколько человеческих судеб в уплату пары дней жизни. Стоит ли удивляться искажённому представлению о морали у существа, которое это допускает.

– Ну а про голос свободы… стоит ли говорить?

– Думаю, можно догадаться и так.

Они доносят правду. Вашу правду, разумеется.

– И уничтожают всех, кто отказывается принять абсолютно все пункты их политики! – задирает Демокракула указательный палец и вздыхает. – Да-а-а… странно, как они до сих пор не сдохли со всеми этими паразитами внутри? Хм… О чём это… что ты спрашивал?

Удивляюсь, как легко граф теряется. Хотя, когда он, наконец, взглядывает на меня… Этот растерянный вид – он не помнит, что случилось всего миг назад.

Взгляд усталый, а седые волосы опадают всё быстрее. Видимо, кровь тех людей… нет, даже не кровь, а их жизни, цена их – всего несколько дней более или менее разумного существования графа. Стоит ли задаваться вопросами о морали этого существа?

А теперь Демокракула быстро, на глазах стареет.

– Вы говорили о том, что удивлены, – отвечаю на его вопрос.

– А! Да! Точно… а… чем?

– Тем, что царство Русы до сих пор не развалилось.

– Ах, да! Верно, я действительно удивлён.