Чисто астраханское убийство

Я прав, Дусенька? – Он проникновенно посмотрел ей в глаза. – А что поговорить по поводу ее… ну, трудностей мы не успели, так время ж у нас еще есть. Можно и завтра с утра либо вечерком, никто нас не торопит, не гонит, верно? Ты ж не прогоняешь?

– Какой разговор? По мне, Славушка, так живи, сколько душе угодно, я только рада буду. – Помолчала и тихо добавила: – И счастлива.

– Э-э, ребятки, – Турецкий покачал головой, – да у вас тут, гляжу, серьезно. Так мы пошли? Пошли, Зин? – обратился он к своей якобы безвольной ноше, но та ответила почти трезвым голосом:

– А чего еще нам надо? Разве танцевать больше не будем?

Все расхохотались, а она сделала вид, что захотела обидеться, но быстро передумала и заговорила чуть заплетающимся языком, из чего напрашивался вывод, что она на самом деле не так уж и пьяна, как представляется:

– И ничего смешного не вижу.

Не будем, значит, и не будем, тогда сменим пластинку на… – Она повернула голову к Турецкому и спросила: – Слушай, кавалер шикарный, ты о чем думаешь, когда у тебя молодая и красивая девушка на руках… валяется?

Турецкий едва не уронил ее на пол, так стал смеяться.

– Я, Зинка, как тот несчастный солдатик, который при виде кучи битого кирпича все равно думает только о бабе!

– Ну, так и не тяни, – рассудительно заявила она, вызвав новый приступ хохота.

Ну, парочка! Грязнов кулаком вытирал слезы на глазах, а Турецкий продолжал стоять, держа Зину на руках, словно не зная, что с ней делать.

– Растерялся, Саня? – поддразнил Грязнов.

 – Так тебе и надо, не все коту масленица. Тебе ж сказано: не тяни кота за хвост. У тебя что, на веранде больше места своего нет?

– Место есть, – задумчиво ответил он. – Но я еще не решил…

– Чего ты не решил?

– Каким способом…

Грязнов икнул и подавился, повиснув на Дусе, а та, изнемогая от хохота, колотила его по спине кулачками и не давала рухнуть на пол, как Слава ни пытался.

Наконец, Турецкий унес Зину на веранду, они там о чем-то весело побубнили, пощебетали совсем не пьяными голосами и погасили свет.

А Дуся, помогла Славе дойти до тазика на кухне и слила ему на руки. Он умылся, пофыркал, вытерся поданным полотенцем и обнял женщину.

– А пойдем-ка и мы? Знаешь, чего я больше всего ожидал весь вечер?

– Скажи, – тихо произнесла она.

– Вот этой минуты, – шепотом произнес он из губ в губы…

Конечно же, утро наступило очень скоро, и – никакого похмелья. Даже удивительно.