Отказано с любовью!

Он никогда не переходил границ в нашем общении, подчёркивая статус студентки и главы имперской академии.

Он неукоснительно придерживался собственного правила — никаких романтических отношений между преподавателями и студентами. Поэтому я испытала настоящий шок, когда Линард, не стесняясь Олиши, при ней назвал меня «дорогой».

Это волнующее открытие застало меня на подходе к храму.

Судя по белоснежным стенам без единой трещины, храмовники, следящие за ним, не бедствовали. На фасаде по бокам от входа располагались барельефы из белоснежного камня с изображением парящих женщин.

Прислужницы богов освещали путь входящим.

Вблизи входа на постаменте из чёрного камня нёс караул крылатый змей с выпущенными острыми когтями. Он стоял там в качестве предупреждения о низких и недостойных помыслах.

Служители считают, скверне в храме не место.

Тихо переговариваясь, несколько посетителей поднялись по лестнице в храм. Прежде чем войти, мужчина с женщиной посторонились, пропуская выходящую из храма женщину с милым карапузом на руках.

Докатились. Теперь я обращаю внимание на детей.

— Чего застыла, Висандра? Давай проходи. Мы ведь за этим сюда пришли, — потянула меня за рукав Олиша. — Похоже, у них там сегодня приёмный день.

— В храмах всегда приёмный день, — поправил её Болдрик, старший отряда.

— Ты что-нибудь слышала, Висандра? — задрала нос Олиша.

Она ох как не любила, когда её поправляли.

— Не понимаю, о чём ты, — со смешком поддержала я подругу.

Взявшись за руки, мы резво двинули к главному входу.

Храм встретил нас полумраком и прихожанами. Они с блаженным видом стояли полукругом напротив статуи Мудрейшего. Их губы самозабвенно беззвучно шевелились, облекая в слова сокровенные просьбы. При этом сами они пялились на полуголый, из белоснежного камня, торс бога, с превосходно развитой мускулатурой.

Остальное пространство в храме было отдано под статуи других богов. Там особой очереди не наблюдалась. Исключением была старушка, мурлыкающая песенку себе под нос.

Никому не мешая, минуя гостевой зал, мы с подругой свернули в коридор, ведущий в кабинет-келью главного жреца. Заметив наше возмутительное до безобразия поведение, скучающие на дежурстве прислужники резво засеменили к нам.

Пришлось поднажать.

Цокая по мраморному полу высоченными каблуками, я едва ли не как на аркане тащила Олишу за собой.