Невеста герцога Ада

Данталион подмену душ в теле Селесты не почувствовал. Или увидел, но промолчал. Мне же лучше, никто не будет выкатывать претензии, что занимаю чужое тело. Значит, что-то глобальное? Договор демонов с ведьмами и тёмными скрепил Владыка, здесь моя роль маленькая. Что он хотел?

– Договор подписывается кровью?

Мессир кивнул, достал из складок мантии антикварный кинжал и без предупреждения дёрнул меня за руку. Я взвизгнула, когда ладонь обожгло болью. Чёрт, он меня порезал! Поклянешься тут не чертыхаться, когда такое творится.

В междумирье запахло медью. Своё запястье от тоже резанул, меня замутило, а железистый привкус ощущался на языке. Кровь демона оказалась такой же красной, как у людей, разве что была горячее.

– Я знаю, что ведьмы ненавидят ритуалы на крови, – он спрятал кинжал обратно в мантию, – но иначе договор не скрепить. Повторяйте за мной: «Я, Селеста из рода Дюбуа, клянусь служить герцогу Данталиону и выполнять все его приказы».

– А ключ от квартиры, где деньги лежат, вам не нужен? – В приступе злости я забыла о том, что изображаю ведьму в другом мире.

– Или всю квартиру подарить? Я не стану давать такую клятву.

– Вот и жалей молоденьких ведьм и оборачивайся ради них человеком, – вздохнул демон.

Я пикнуть не успела, как он свободной рукой распустил завязки мантии на спине. Заклинаний не читал, огнём не дышал. Повёл плечами и взмахнул крыльями. Матерь божья! Я не просто дара речи лишилась, у меня ноги подкосились. Кожа демона стала тёмной и твёрдой, как красное дерево.

Выросли рога, загнувшись вверх и назад, а в глазах полыхало пламя.

– Ты больше не на совете, Стебелёк, – прогрохотал Данталион. – А я не в настроении играть с тобой в доброту. Колдугы ушли, вернуть тебя домой больше некому. Без договора ты навсегда останешься в междумирье. Согласна?

Нет, конечно! Но у меня язык отсох, пока я смотрела на того, кто требовал связать нас узами договора. Ещё вчера я дел с ним иметь не хотела, а теперь роняла на пол капли крови и тщетно пыталась вырвать из хватки демона порезанную ладонь.

Наша кровь уже смешалась. Устная формулировка – всего лишь формальность, но крайне важная. Фауст душу продал дьяволу, а у меня требовали пойти в рабство к герцогу Ада. И отказаться нельзя. В междумирье пусто, страшно и есть шанс сдохнуть с голоду. Значит, нужно торговаться.

– Клятва ужасна, – пролепетала я, снова попытавшись вырвать руку. Бесполезно. Сила у Данталиона нечеловеческая.