Elden Ring: Своя концовка

— Отважный Костя, твоя Великая руна — чудесный осколок Кольца Элден… Твоя задача — отыскать остальные… Дабы обрести власть над Кольцом и восстановить Золотой Порядок… Слова Пальцев укажут тебе путь…

Мужчина мысленно закатил глаза.

Как укажут? Пальцем покажут?

Чтица, договорив, выждала недолгую паузу.

— Возможно, ты хочешь ещё что-то узнать, Погасший?

Великому воину стоило огромных трудов, чтобы не спросить, есть ли у проводников Великой Воли проблемы с гигиеной и как они чешутся.

— Нет.

На выходе его ждала Нефели, явно переживающая за новенького.

— Ну что? Как всё прошло?

Костя оглянулся на дверь.

И всё же, как-нибудь ему нужно будет узнать страшную правду.

— Всё хорошо.

— Отлично! Тогда отправимся к моему приёмному отцу. Уверена, он будет очень рад тебя увидеть.

Воительница увидела, как до этого безразличный мужчина нахмурился, словно чуть не сделал перекат. Честно говоря, это только обрадовало женщину: хоть что-то в крепости вызвало у Погасшего какие-то эмоции.

Должно быть, он и сам очень хотел поговорить с их предводителем!

Кабинет предводителя Погасших мало чем отличался от остальной крепости. За тем лишь исключением, что был переполнен полками с книгами и большим деревянным столом, за которым работал мужчина, тут же обративший внимание на Константина и Нефели.

Пожилой Погасший взглядом показал воительнице, что она должна уйти. Женщина подчинилась, оставив мужчин наедине.

— Какая редкость. И не вспомню, когда в последний раз принимал Погасших в крепости Круглого стола. Как старший, должен тебя поприветствовать. Можешь расслабиться. Здесь безопасно.

Седовласый мужчина поднялся, подойдя к Константину, протянув ему руку.

На лице Погасшего появилась слабая улыбка.

— Два Пальца уже поделились с тобой своей мудростью, не так ли? Меня зовут Гидеон Офнир. Я Погасший, жаждущий обрести власть над Кольцом Элден. Потому я собираю знания, чтобы стать всеведущим.

Костя не стал пожимать руку тому, кто использовал в своих целях приёмную дочь. Более того, он был частично виновен в том, что пострадало животное другой вайфу, без которого она была бы уже мертва. Даже казуальство было не столь тяжким грехом, как причинение вреда вайфу.

То, что он его в будущем попытается несколько раз убить, Константина интересовало намного меньше.