Эльфийский бык

- Ладно, - Павел умел признавать ошибки. – Дальнее… но тебе, можно сказать, повезло.

- А… можно не в Подкозельск? – Иван потер макушку.

- Можно. Есть еще Колыма, Сахалин и земля Франца-Иосифа. Там тоже специалисты твоего профиля нужны.

- А ты прав, дорогой… - произнесла бабушка презадумчиво. - Не такое уж и дальнее Подмосковье выходит…

По сравнению с Колымой, надо полагать.

- Ничего, мой мальчик, - София Никитична вспомнила-таки о платочке и прижала его к левому глазу. – Потерпи немного… неделя или две, а там Его Величество отойдут… я обращусь к его матушке, замолвлю словечко.

- Мама!

- Ай, Павел, тебе ли не знать… вспомни, как ты с приятелями напоил любимого жеребца генерала Сивовского накануне парада… что там за зелье было? Не подскажешь?

- Мама! – князь смутился. Ему казалось, что сия давняя и, что уж тут говорить, непригляданая история забыта.

- Помню, как мне Елисей Сергеевич жаловался… - матушка притворно вздохнула. А вот племянничек поглядел с интересом, словно дядю впервые увидел.

- Боюсь, два года минимум, - князь потер шею. – Его величество высказался однозначно…

- Два года? – ужаснулась матушка. – Это… бесчеловечно! И невозможно.

- Почему?

- Да потому что мы не можем позволить себе потратить эти два года на…

- Подкозельск, - вставил Иван, чуя, что судьба его повисла на тонкой нити. Ехать не хотелось.

Совершенно.

Он понятия не имел, где этот Подкозельск находится, но смутно подозревал, что, где бы он ни был, там всяко не найдется места достойным клубам, в которых человеку его положения не зазорно будет провести время.

- Вот-вот… ничего… поговорю с Лизонькой…

Иван кивнул, в глубине души даже выдохнул. Бабушка всенепременно побеседует с Императрицей, с которой уж сколько лет пребывает в приятельских отношениях. И все разрешится.

- …в конце концов, она должна меня понять… мальчика женить надо! А какие в этом Подкозельске невесты?

Иван закашлялся.

- К-как женить? – тихим шепотом спросил он.

- Обыкновенно. Вы же ж… как… вас женить надо по юности. Пока вы сопротивляться не научились. А чуть время упустишь, так потом и не заставить! – взгляд княгини был полон молчаливого укора. И Кошкин, уж на что привык к матушкиным взглядам, не выдержал, отвернулся, всецело осознавая свою вину. Но не собираясь меж тем поддаваться.