Я, колдунья и полосатый кот

Живое. Теплое.

Теперь я понимал, во что я расту, что происходит со мной. И стало легче отдаться этому. А потом нестись через лес, ориентируясь там, словно в черепушку встроена карта, а на каждой елке по gps маячку. «Следы волочения», — почему-то горько вспомнилось мне. Ага, они самые. Остаются сзади за мной.

Рассвет начал высветлять небо. Я, правда, все равно его не видел за плотными кронами деревьев, но гнилушки затухали. А следом за ними и сила, питающая меня. До деревни осталось недалеко, дойду и своими ногами, если что.

Сейчас только сделаю последний рывок.

Но не успел. Ощутил Элару в буквальном смысле шкурой. Останавливаясь, дернулся всем телом. Умудрился не расплескать остатки силы, не обернуться человеком.

— А ты хорош, — промурлыкала Элара. — Вместе мы могли бы захватить весь этот мир. Хочешь его, милый?

Я хотел. Но не его.

Когда она станет рыжей, будет абсолютно сногсшибательной. Хотя и сейчас она достаточно хороша. Я щелкнул зубами. Элара подошла почти вплотную, провела туманной рукой по моему торсу.

Я не ожидал ощутить какое-либо прикосновение, ведь Элара — лишь порождение тумана. Но ощутил. Прохладное, словно ветерок, пробравшее меня до самого сердца.

— Ты же будешь моим, повелитель? — прошелестела Элара, касаясь меня уже не только руками.

— Буду, — безвольно выдохнул я, тая в ее призрачных объятиях.

Сила уходила. Скоро я стану человеком, но нужен ли буду ей в виде человека?

— Дай мне своей крови, повелитель, — шепнула Элара.

Клыками я рванул... нет, не ее шею, свое запястье.

Капли крови полетели в стороны, несколько попало на волосы Элары, и они полыхнули рыжим.

Плотно прижавшись ко мне, Элара потянулась губами к прокушенной руке. Я ощутил едва заметное прикосновение, от чего меня словно пронзило током.

И тут какая-то тень, серая, но намного более материальная, чем Элара, кинулась на меня, сбила с ног. Элара зашипела, почти как кошка. Развернулась к тени оскалившись. Огонь в ее глазах разгорелся ярче окрашенных кровью рыжих прядей.

А я падал, падал.

Как Алиса в нору кролика. Никак не достигая земли. Лишь усиливалось ощущение полета. И таял.

Агриппина что-то кричала. Сначала я расслышал ее голос. Потом увидел уже совершенно утреннее небо над головой. Странно, ведь в лесу не может быть неба, его прячут деревья. А я лежу и смотрю в голубую высь.

— Да живой он, — басил Василий. — Видишь, оклемался почти.

— Так и знала, што один пропадет. Аще долго продержался, до утра почти.

— Отравление сходит.