Я, колдунья и полосатый кот

Эй, молодяжнек, рукой шевельни, — кот к сантиментам и угрызениям совести явно был не склонен.

— Отвяжись, а? — неубедительно отгавкнулся я.

Хотелось просто лежать. Но тут я вспомнил про телефон и рывком сел. Прокушенная рука шевелилась плохо, счастье, что левая. Черт с ней, до свадьбы доживет. Я лихорадочно огляделся. Повезло: котомка была при мне, и телефон оказался ровно там, куда я его запихивал.

— Агри, глянь, что это такое, — я включил телефон, скользнул взглядом по четырем процентам зарядки и запустил видео.

Травница побледнела, но глаз не отвела. Смотрела, как завороженная. Пока телефон не сел и не выключился окончательно.

— Это, — я махнул бесполезным уже телефоном, — Можно как-то исправить?

Агриппина, потупившись, молчала.

— А ты говорила, пропадет, — фыркнул Васька, вставая и потягиваясь.

— Агри, это можно исправить? — более настойчиво повторил я.

— Нет, — бесцветно ответила травница.

— Можно, — не согласился кот.

— Нет! — резко обернувшись к нему, рявкнула Агриппина.

— Не такой ценой! Слышишь? Я не позволю!

Василий лукаво сверкнул глазами и пошел в сторону дома. Травница стояла, опустив голову так, что лица я ее не видел.

— Мне можно... домой? — спросил я, поднимаясь с земли.

— Можно, — едва заметно кивнула Агриппина.

А потом кинулась мне на шею, обхватила меня руками, чуть не уронив на землю.

— Мне так жаль, Юра. Очень-очень жаль, — шептала она, уткнувшись в мою грудь.

Глава 11

Мы расположились в саду. В избу идти пока не хотелось.

Свежий воздух, сдобренный смесью лесных и луговых запахов, прочищал мозги, хоть и не снимал проблемы. Большой такой, выше деревьев. Фиг с ней! Не хочу ни о чём думать!

Только теперь я понял, почему дом травницы стоит именно в этом месте. Ароматы и с полей, и из леса в равной степени достигали подворья, и Агриппина по каким-то параметрам могла определять, что созрело, что пора собирать, успеет ли пополнить запасы... Или её компаньон. У него нюхало с кулак размером.

Что хочешь учует!

Сколько бы я ни пытался отлынивать, забивать себе голову чепухой, а разговор отложить не получится.

— Ну, — сказал я, — балакайте, што там можно да нельзя, всё-таки можно, но не такой ценой... Внемлю вам с исключительным вниманием.

Василий прекратил умываться, покосился на Агриппину. Та смолчала.

— Тут, значится, дело такое, — кот совершенно по-человечески пригладил шерсть на голове. — Приволок ты в ентот мир зерно хаоса.