Госпожа Сумасбродка

Газету скомкал и сунул в папку, которую тут же закрыл на «молнию».

— Тут должно быть в каждой по десять тысяч. Без тех пятисот, что я вам разменял, — сказал Женя. — Я так понимаю, что вы все у себя оставите, да? Только место найдите безопасное.

— На антресолях целый короб со старыми, совсем детскими еще Лизиными игрушками… Мишки всякие старые, безлапые…

— Ненадолго можно. Но лучше все это барахло перевезти в Коломну.

— Хорошо, я так и сделаю… Евгений Сергеевич, может, вы все-таки хоть чашку чаю выпьете? Или рюмку за память, а?

— Я за рулем, Нина.

Давайте в следующий раз. Кстати, сороковины не устраивайте. А если пристанут — в легкую. Пусть сами с собой и привозят, понятно? Я серьезно говорю.

— Понимаю, хоть и ужасно все это… грустно… Ну что ж, спасибо. Вы извините, Женя, можно я так? — Он сделал жест, что не видит причины для отказа. — Я-то ведь вас ждала. Нет, не вас конкретно, а кого-то, кто должен был прийти. Так Вадик писал.

— Вадим вам писал? — шепотом изумился Женя.

 — Так что ж вы?!

— Но откуда я знала, что вам можно верить?

— Логично, — развел руками Евгений. — И что же он вам писал, если не секрет?

— Может, все-таки зайдете? — с надеждой спросила она. Видно, не хотела отпускать. Что-то у нее еще было.

Но Женя не желал рисковать. Его появление здесь вообще было лишним. Не исключено, что делом Вадима уже занимается Служба собственной безопасности. Управление генерала Самойленко даром свой сухой хлеб не ест.

А с другой стороны, кто знает, вдруг именно те люди, от которых Вадим получил свой гонорар, меньше всего заинтересованы в том, чтобы этот гонорар и в самом деле дошел по назначению. Ведь неспроста папочка полмесяца пролежала у него, Евгения, в письменном столе. Вадим же, надо думать, знал о чем-то!

— Давайте лучше здесь подойдем к окну, а дверь все же прикройте.

Нина протянула ему конверт. Обычный почтовый.

— Вот. Два дня назад пришло письмо.

Из ящика внизу вынула. А когда вскрыла — просто обомлела. Это ж как с того света!..

Евгений достал примерно такой же лист бумаги, как записка из папки. И почерк, вернее, авторучка та же. И наклон спокойный, слова не рваные. Заранее написано, без нервов.

Первые строчки он быстро пробежал глазами. Человек уезжает далеко и винится перед женой и дочкой, что не успел с ними попрощаться. Ни слова о том, что должно произойти. Непонятно.