Его бессмертная зараза

Гил резко поднялся на ноги, и его стул с грохотом отлетел к стене!

В воздухе отчетливо пахнуло озоном, воздух будто стал густым и вязким, а на моем друге угрожающе затрещала одежда…

Метнувшись, я встала перед ним, судорожно обхватывая его окаменевшее лицо ладонями:

- Гил, пожалуйста, не надо. Гил, прошу, приди в себя, они же этого и добиваются. Ты меня слышишь? Агилар!!

Бесполезно.

И без того крупный эльф вдруг стал будто выше, а в плечах значительно шире. По его мышцам на шее пробежала заметная судорога, на лице стали вздуваться черные вены, а белок глаз полностью заливало кровавое марево…

Как назло, неугомонный смертник ляпнул в сторону Агилара что-то еще, тоже не слишком приятное.

Треск одежды стал оглушающим!

Ай, черт с ним. Потом, я конечно, об этом пожалею, но сейчас надо спасать не только пафосных придурков в зализанных париках, но и всю таверну разом.

Да, я вполне отдаю себе отчет, что всё это значит, и чем грозит мне лично, но…

Гил сейчас в таком состоянии, что пока кого-нибудь не грохнет, не успокоится.

- Угомонись, припадочный! – рявкнула я и, что есть силы, залепила своему ушастенькому оглушительную пощечину!

Он даже не дернулся.

Запах озона стал отчетливей, взгляд алых глаз, без малейшего узнавания, остановился на моем лице… А потом Гилушка, по звериному рыкнув, одним небрежным движением свернул мне шею!

Как когда-то пела Гражданская оборона, всё идет по плану…

Жаль только, на этот раз не у меня!

И, честно, лучше бы на сей раз я собой не рисковала…

Глава 6

- Ах, ты ж екарный бабай!

Исконно русское ругательство резво выкосило весь народ, собравшийся на небольшой полянке, мрачно заливаемой холодным светом полной луны…

Что-то на сей раз с воскрешением я припозднилась.

С первым вдохом после родного мата, в нос сразу забился запах кладбищенской полыни и свечного нагара. Да еще в ухо завизжал кто-то, с чувством и децибелами неплохой бензопилы.

Что странно! Обычно, по возвращении на Рантар, меня не встречали подобными спецэффектами.

Спрашивается, ну и что теперь изменилось?

- И чего орем? – зажмурив один глаз, искренне поинтересовалась у худосочной дивчины, пытающейся прижать к обнаженной груди какую-то льняную белую тряпку.

Девица, которую я подвинула с алтаря своим внезапным появлением, не ожидавшая такой учтивости от недавней покойницы, озадаченно заткнулась, давая себя рассмотреть.