Похоже, он доигрался. Том Третий

— Да, или ей, - кивнул главарь разведчиков. - Но одна убежала, а вторая пропала, так что пришлось уходить в гильдию. Уж всяко лучше, чем охранять зазнавшиеся хари. Но кто ж знал, что последним гильдейским заданием станет поход в Посмертие и нападение на Королеву Мёртвых.

— Последним? – спросил Эдвард. - Я так понимаю, никто не собирается возвращаться в гильдию?

— Нет конечно, - едва не в унисон ответили все сидящие. - Они даже не пытаются нас найти. Слушать их приказы после всего, что они натворили? Нет, спасибо.

Все чистые уже давно прогнили. Настолько, что без зазрений совести выгоняют собственную дочь из родных земель и нарекают её умершей. Драл я в рот таких чистокровных, - сплюнул один из поборщиков.

— Что ж, соглашусь, - вздохнул он. - Ну, так что собираетесь делать?

[Кадр в голове:

— Коты.

Мяу

— Жена.

Красота

— Дети.

Смех

— Трактирчик открою.

Гомон]

Миллион всевозможных вариаций будущего посыпалось на уши бедному поборщику.

— И ни одного совпадения, - ухмыльнулся он.

— А ты чем планируешь заняться?

В конце концов этот вопрос задали и Эдварду, на что он вновь лишь ухмыльнулся.

Однако вовсе не радость от обсуждения столь щепетильной темы вызвала ту самую улыбку. Нет, вовсе нет. Всё дело во времени.

Он задавался этим вопросом едва ли не каждый день на протяжении пяти лет.

Спрашивал себя во время убийства мирных жителей. Во время продажи в рабство невинных детей. Во время уничтожения целых деревень.

Не были исключением и дни, когда он в одиночестве ревел в своей комнате от идущих по следам кошмаров.

Каждый день, из раза в раз.

"Ради чего я приношу столько боли?" - спрашивал он себя. - "Из-за меня умирают от голода. Из-за меня родители хоронят собственных детей", - каждый раз он смотрел на заготовленную петлю.

Он видел, как мать сама отдаётся в рабство, лишь бы не забирали любимое дитя.

За пять лет Эдвард повидал куда больше, чем того хотелось бы.

— У меня же дочурка есть, забыли? - ответил парень в латных доспехах.

Но он всегда находил ответ.

Каждый раз, вспоминая приёмную дочь, его сердце наполнялось теплотой и решимостью. Неизвестно, дожил бы он до сегодняшнего дня без воспоминаний о счастливой улыбке.

— Ну о планах нам это ничё не говорит, Эд.

— Отец заберёт маму, я дочурку. Уедем куда-нибудь к людям. Всё равно почти ничем от них не отличаемся.

— А дальше что?

— Не знаю. Отдохнём наконец. Мечтаю забыть о всём том ужасе, что мы творили со здешними жителями, - он вновь устремил взгляд на луну.