Комендант некромантской общаги

Пантелеймон слегка поклонился ей, поздоровавшись, и, проходя мимо, прокомментировал для выусня:

— А это, Василий, Лизавета Никитишна. Домовая общежития бытового факультета, дама с высокими запросами и манерная сильно.

И два приятеля проследовали дальше, наслаждаясь прогулкой и обществом друг друга. А шокированная Лизавета смотрела им вслед и не понимала, обидели ее или нет. Вроде и правду он сказал про запросы, и за манерами она всегда следила, но вышло у Пантелеймона это как-то с ехидцей. Лизка резко развернулась, захлопнула рот и, сердито нахмурившись, побежала дальше по своим делам.

— Вот так ваш домовой эту кралю уел, — рассмеялась Виолетта, наливая Марии Спиридоновне какой-то душистый отвар лавандового цвета. По словам природницы, он успокаивал, прояснял ум и помогал обрести гармонию с самим собой.

Марья взяла протянутую чашку. Пахло умопомрачительно! Отвар был освежающий, кисловато-сладкий, с легким пряным послевкусием. На душе стало легко и спокойно.

Потом они ходили смотреть теплицы и оранжереи около общежития, коллекцию цветущих камней и даже, как девчонки, покачались на качелях — лианах старого крежня на заднем дворе.

Марье все больше нравилась эта растрепанная, немного небрежная эльфа. Такая увлеченная своей работой, хрупкая и мечтательная, с живой лианой в спутанных волосах и кучей всяких семян в кармашках комбинезона. Рядом с ней словно все оживало, росло, цвело и колосилось. Сама Мария Спиридоновна все время улыбалась, и ее морщинки на лице рисовались веселыми солнечными лучиками.

— А у вас ведь тоже есть домовой? — вспомнила вдруг Марья, когда они вернулись в гостиную и листали каталог растений для мест с повышенным некрофоном.

— Конечно, только он очень застенчивый и больше общается с растениями. Он как бы не совсем домовой, точнее, совсем не домовой. Он живое гуманоидное растение, мой дипломный проект. Сейчас занимает должность домового и хорошо с ней справляется. Остальные его не очень жалуют, считают, что он занял место кого-то из их народа. — Эльфийка грустно вздохнула.

— Но он не питомец, он самодостаточная личность! И где ему найти работу? Я же его создала, не думала тогда, что разумная жизнь — это такая ответственность. Жаль, что так получается.

— Но, может, вы меня с ним познакомите? А я потом с Пантелеймоном поговорю. Он очень добрый, просто, наверное, не знает всю историю. Будет хорошо, если они подружатся.

— Я поговорю с Вереснем. Думаю, это было бы просто прекрасно! — Виолетта опять улыбнулась.