Грабли для профессора

Как все запущено!

- Пойду, подышу воздухом, - сказал мечу. Дожился, болтаю с Реусом, как с приятелем. Но что поделаешь, если друзей нет? Коллеги не в счет. Разве что со стариной Аверсом можно было выбраться в город. Но я бы не стал называть его другом.

- Иди, иди, - поддакнул меч. – Тебе не помешает проветрить голову.

Вечера все еще были холодными, поэтому я накинул плащ сверху мантии и спустился на первый этаж. Попадавшиеся на пути студенты желали доброго вечера, профессора раскланивались. Наконец, я выбрался в парк.

Здесь было тихо. Фонарики освещали пустые аллеи. Захотелось пройтись до пруда, посидеть в беседке. Все чаще меня раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, снова жаждал путешествовать, открывать новые места. А с другой – желал покоя. Чтобы никто не вмешивался в привычный уклад жизни. Здесь, в академии, стоял постоянный шум и беготня. Я все чаще чувствовал усталость. И ждал лета, как откровения.

- Как ты можешь так говорить? – послышалось из-за деревьев, и я остановился.

Голос, без сомнения, принадлежал Мие. А кто её собеседник – угадать несложно. – Кир, я не понимаю тебя. Что вообще произошло? Тебя кто-то заставил уехать? Может, угрожает кто?

- Ваше высочество крон-принцесса, - выделил Киримус высокий титул. – Мне никто не угрожает. Ни ваш батюшка, ни уж тем более Верховный Жрец. Я сам принял решение об отъезде. Опомнитесь, у вас есть официальный жених. Вы не можете вот так просто срываться и бежать в никуда. Это политика, Зимия. Ни вы, ни я не вольны в своем выборе.

Я сжал кулаки. С одной стороны, Гаденыш прав. С другой – мерзко звучит. Мия не выбирала, в какой семье родиться. Да и влюбилась сдуру не в равного. Бывает. Остается пожалеть девчонку. Если бы она могла вызвать хоть каплю жалости.

- Ты… ты… - судя по голосу, Киримуса ждала истерика. – Да как ты можешь!

- Держите себя в руках, принцесса, - холодный, как сталь, голос. – Иначе я немедленно отпишу вашему батюшке, чтобы забрал вас отсюда. Не знаю, почему до сих пор этого не сделал.

- Потому что ты меня любишь, - сквозь слезы отвечала Мия.

- Нет. Только из уважения к вам и нежелания начинать работу здесь со скандалов и интриг.

Вот Гаденыш! Вот гад! И, опять-таки, с одной стороны он прав. Но с другой… Я разрывался от противоречивых эмоций. Тот случай, когда одновременно хочется кое-кого придушить, но понимаешь, что сам вряд ли поступил бы иначе. И вмешиваться неприлично. Они-то не рассчитывали на чужие уши.

- Ненавижу, - прошипела Мия.