Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

Мыш тоже попытался сбежать вместе со всеми, но ноги заплетались, и тролль схватил виновника безобразия за шиворот. Дернул, вовремя оттащив горе-мага от разошедшегося водопровода. Зубы-болты лязгнули в дюйме от дурной головы.

— К стойке! — рявкнул Румпель, отступая.

Не дотянувшись до нас, труба с остервенением набросилась на ближайший дубовый стол. А из торчавшего в стене обломка прибывала вода.

— Немедленно верни всё, как было! — зарычал тролль.

Конрад завертел головой, удивлённо хлопая мутными глазами.

— Как было, больше никогда не будет, — икнув, философски заметил он.

— Колдуй, морда крысиная!

Румпель с силой впечатал горе-мага в стойку, но Мыш только затряс головой.

— Час, два, и само угомонится, — с трудом выговорив последнее слово, сообщил он.

— Лучше начинай колдовать, а не то, я тебе колдовалки повыдергаю и так засуну, что сесть не сможешь! — гибкий троллий хвост нервно хлестал по бедрам, оставляя на штанах мокрые следы.

Мы обернулись на хруст дерева. Змее-труба бросила стол и, ухватив тяжелый табурет за ножку, безжалостно крошила его о разбитую столешницу.

К такой не подступишь — совсем озверела. А вода уже доходила до щиколоток.

— Как утихомирить эту дрянь? — напустилась я на невменяемого чароплета.

— Да чего ты взбеленилась, — проблеял он, — временное образумление через час само пройдёт.

— Через час мы тут кверху брюхом всплывем! — завопил тролль, встряхивая Конрада, словно тряпичную куклу.

— А на диван ты, значит, постоянное использовал? — мои глаза недобро сузились.

— Ка-акой диван? — Мыш залупал маленькими глазками-бусинками.

— Который ты мне, паскуда, в счет долга отдал!.. — тролль ещё раз ощутимо приложил виновника ребрами о стойку.

— Конрад, — подколодной змеёй прошипела я, нависая над ним, — или ты немедля утихомиришь это гадство или я лично сдам тебя в Серый Трибунал за нарушение чародейского кодекса.

Мыш, и без того изжелта-бледный, стал почти бесцветным. Серый Трибунал, состоявший из магов и храмовников следил за недозволенным колдовством и сурово карал виновных.

Попавшие под его надзор, могли смело ставить крест на карьере. А уж студенты и вовсе прощались со светлым будущим раз и навсегда. Судя по вытянувшемуся лицу и трезвеющим глазам, за Конрадом уже водились грешки, и этот мог стать последним.

— Я всё исправлю! — взвыл он, рванувшись из лапищ тролля, — ну, кроме дивана, — стушевался он, под тяжелым взглядом Румпеля, — его только в топку.