Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

Лишь Пресветлым известно, как я до сих пор не свихнулся. Мой дар, моё проклятье, мой недуг только что забросил меня в болезненную пучину чужой памяти. Но я выбрался и узнал очень важную деталь.

— Она не насытилась, — прохрипел я, всё еще глотая воздух, — поэтому выйдет на охоту не через два-три дня как раньше, а быстрее. Тварь конечно умна, но голод сильнее. У кого сегодня сборище?

Я задыхался, продолжая массировать грудь, боялся, что если отпущу, под рубахой тут же появятся страшные раны.

— Сейчас осень, балы, почитай, каждый день проходят, — сообщил Казик.

— А чего она, только благородных, что ли, жрет? — спросил Марек, почёсывая рыжую голову. — Может, вчера в Портовом квартале кого пошамала да залегла?

Я облизал губы.

— Она не обычный упырь. Пьянью подзаборной, да голью перекатной словно брезгует…

— Гурманша что ли?

Я отмахнулся. Её наклонности меня беспокоили меньше всего. Она играла с нами, оставляя на улицах растерзанные тела, работала под обычную тупую нежить.

Но жертвы, жертвы говорили сами за себя. Эта когтистая дрянь отлично знала, кого она убивает, словно кто-то указывал ей. Сейчас главное остановить тварь, а кукловодом, если он действительно есть, я займусь позже. Ведь может статься, что тварь и хозяин — одно целое.

— Срочно список всех балов и увеселений на ближайшие десять дней, — жестко бросил я. — Казик, займись.

Одышка уже прошла, но её место заняла дикая жажда. Рот пересох.

Еще немного, и потрескаются губы.

— Пан Вильк, сегодня у Ночвицких званный вечер.

Я повернулся к нему, уставившись в глаза.

— Так чего мы тут сидим?

Из рассказа Аланы де Керси,

младшего книгопродавца книжной лавки «У Моста»

До дома я долетела, как снаряд, выпущенный из пращи, так и не попрощавшись толком с Румпелем, который высунулся из-под моста с воплем:

— А глинтвейн?!

Я же неслась по улице прочь, скороговоркой бормоча на ходу: «Холодно-холодно-холодно-о-о-о!!!».

Ветер к вечеру заметно усилился и стал жутко холодным, а в соприкосновении с промокшей юбкой так и вовсе давал неземной эффект ускорения. Темный осенний вечер набросил на город холодный покров, не оставив о прекрасном солнечном деньке ничего, кроме воспоминаний. Фонарщики ездили по улицам на помеси стремянки с колесницей, зажигая фонари. Палые листья, попадавшие в пятна света, казались отлитыми из меди и золота.