Дневник Маргариты Книга I

А дети как это обычно и бывает быстро отошли от моего наезда и продолжили бесится.

Но это всё так лирика, а важно то, что, все эти брезгливые гримасы, что местные корчили в мою сторону в буквальном смысле отравляли мне жизнь и я могла сорваться с цепи в любой момент, о последствиях можно лишь гадать. Но пока я, неторопливо гуляя по городу, либо непроизвольно скалилась прохожим в ответ, либо демонстративно не замечала их. Про себя выдавая весьма едкие комментарии в сторону этих горе-эстетов. Было очевидно, что ситуацию нужно кардинально менять, но это оказалось на удивление трудной задачей.

Всё как всегда упиралось в деньги.

Казалось бы, зашёл в магазин или лавку, или на рынок на худой конец и купил нужные шмотки. Фиг вам! В лавках за эти тряпки такие цены выкатывали, как будто они у них от местного «Версаче», а качество как у китайцев между прочем. На рынке пихали такую же бесцветную и столь же бесформенную фигню как на мне сейчас. Смысл покупать — хрен редьки не слаще. Порадовало лишь то, что на том же рынке мне удалось сбагрить какой-то бабули почти всё что мне надавали домашние, по приемлемой цене, оставила себе только пару вещиц поприличней.

Так что остальной путь можно было проделать налегке, да и лишними эти монетки точно не будут. Что-то было явно не так с теми ценами, что мне называли продавцы. Я может и неместная, но всё же разумный человек, а этот город точно не столица, а цены у них как у нас в ЦУМе. Не по статусу цены задирают, не по статусу. Или я чего-то не понимаю?

Я успела обойти этот дурацкий городишко практически целиком и отчаялась подобрать себе что-то мало-мальски приличное в здешних бутиках и не разорится в конец.

Ситуация выглядела безвыходной. Разочаровавшись в жизни, я забрела куда-то во дворы и решила посидеть немного у колодца отдохнуть. Вытянула перед собой ноги, уставившись на ненавистные деревянные башмаки, не дать не взять обувь для горных лыж только ещё хуже, ходить практически невозможно. Если бы не портянки, то вообще бы хана, разбила бы ноги в кровь.

Сижу я значит на каком-то бревне, сосредоточенно думаю, как жить дальше и тут слышу писк какой-то придушенный, всхлипы и рычание собаки. Я насторожилась. Где-то совсем не далеко от меня происходило что-то странное и однозначно подозрительное. Во мне боролись два чувства: осторожность и любопытство. Героизм как-бы не мой конёк, а вот любопытство наоборот. Я рассудила так; — я только гляну и, если там нечто опасное сразу убегу.