Деревенский чернокнижник

Девушка за кружкой вина расскажет подругам о пережитом приключении, те будут охать и ахать от зависти, своими пересудами создадут ей репутацию самой отчаянной и умелой любовницы округи, и в итоге у неё не будет отбоя от кавалеров, в том числе от состоятельных. А паренёк осознает, что во избежание издевательств должен стать сильнее, начнёт тренироваться и, возможно, в будущем станет известным бойцом. И всё это благодаря мне и моим ребятам.

- Ясно, - буркнул Ринуальд, закинул меч на плечо и ошарашенно покачнулся.

- Почему? - ехидно ухмыльнулся атаман. - Зло тут как раз есть и немалое!

- Где?! - в глазах паладина вновь загорелся огонёк истинной веры.

- Ты! – рявкнул разбойник, ткнув своим пальцем в грудь юному воину. - Ты и есть самое настоящее зло!

- Почему?! – воскликнул Ринуальд, в ужасе отпрыгнув назад. - Почему я зло?

- А кто несколько минут назад собирался убить дюжину ни в чём неповинных крестьян, руководствуясь лишь какими-то невнятными личными принципами? Кто был готов устроить резню, даже толком не разобравшись в ситуации? Возможно, это был я или вон те связанные купцы или стонущая девушка? Нет, это был ты и только ты! По-моему, подобное свидетельствует о том, что в плане опасности для общества ты являешься самой страшной угрозой!

Паладин от ужаса обхватил руками голову.

- Не может быть! Но если так, то мне нет прощения! – застонал юный воин.

- Ну, почему? Разве ты кого-нибудь убил?

- Нет, но...

- Тогда чего ты волнуешься? Если бы ты сорвался и перебил здесь всех, то действительно стал бы самым настоящим неисправимым злом. А раз ты смог остановиться, то и наказание твоё будет самым минимальным.

- Какое ещё наказание? - встрепенулся паладин.

- Что значит какое? Разве по правилам твоего храма ты ни должен искупить каждый свой грех? Так что давай снимай доспехи и складывай вон в тот мешок, его должно хватить.

А чуть позже молодой воин, раздетый до нижнего белья, с грустью и непониманием смотрел, как разбойники укладывают захваченную добычу. В глубине души он осознавал собственную правоту, но речи атамана настолько сильно пошатнули его убеждения, что у паладина не осталось никаких сил на сопротивление.