История одного гоблина: Символ веры

– Точно, – хлопнул себя по лбу гоблин, барахтаясь в ворохе кожи с заклепками, который теперь стал непомерно велик. – Предупредить же забыли!

К чести монаха, он почти ничем не выдал своего испуга от внезапного превращения спутников. Только первые полчаса наотрез отказывался слезать с верхушки придорожной березы, пока Каввель не пригрозил срубить ее секирой.

Стараясь не терять достоинства, Михель ловко спрыгнул на землю и повторно познакомился с компанией, которую настоятель назначил ему в спутники. Чтобы монаху было легче прийти в себя, в глубине леса подальше от дороги устроили привал.

Парень сидел возле костра, негромко постукивал зубами о края походной железной кружки, и мысленно клял учителя, подложившего такую свинью. Гарб услужливо плеснул туда своей успокоительной настоечки, но она пока не дала нужного результата.

«Ибо вижу я, что суть их не так проста, как кажется тебе», – мысленно передразнил наставника монах.

Знал ведь старый мерзавец! Все знал, но прямо сказать не мог – это же изменить традициям пришлось бы! Убил бы! Так, глубокий вдох и выдох.

Я спокоен.

Понемногу вдолбленные за время послушничества в голову мантры и шаманское средство стали действовать. Михель действительно успокоился. Гарб все это время находился рядом и сочувственно поглядывал на человека, помня свои чувства, когда он впервые увидел представителя другой враждебной расы – испуг, желание спрятаться или убить. Убить? Такая мысль раньше не приходила ему в голову насчет монаха. А что, если этот набившийся в друзья самец человека окажется таким, какими их изображают мамаши, пугающие людьми маленьких гоблинов? Кровожадным неразумным дикарем, готовым уничтожить любое разумное существо, потому что ему так захотелось, а не потому, что у другого разумного существа есть еда или золото? Нет, с ним надо держать ухо востро.

Каввель пыхтел неподалеку. Он вырвал с корнем небольшое прочное деревце, веревками привязал к нему с двух сторон по камню и принялся приседать с импровизированной штангой, изредка бросая косые взгляды в сторону костра.

– Еще десять разиков! Давай-давай! – подбадривал его Бурбалка, в котором вдруг проснулся талант тренера. – Скоро ты у меня снова станешь грозой морей, пиратище! Пузо вон наел какое!

Минотавр после превращения, похоже, вспомнил, что, вообще-то, не очень ладит с людьми, и теперь явно сдерживался, чтобы не напасть на непрошенного попутчика. Упражнения пока помогали.

– Уф, знаешь что, юнга? – пыхтя заметил он так, чтобы его услышал монах.