История одного гоблина: Символ веры

Тауросу в свою очередь метнул на призрака такой красноречивый взгляд из-под нахмуренных бровей, что Бурбалка предпочел спрятаться за гоблина.

– Подумай еще раз, Гарб, – обратился минотавр к шаману. – Надеюсь на твое благоразумие.

– Ну, что же, принимая во внимание все вышеизложенные мнения, следует полагать, что это дело с доводами за и против, – с умным видом произнес ловец духов. – Необходимо учесть наш прошлый положительный опыт общения с Михелем, его бойцовские качества, а также то, что присутствие человека в команде может оказаться полезным для разведывательных целей…

– А-а-а! – не выдержал минотавр.

– Короче, я за то, чтобы принять Михеля к нам в коллектив с испытательным сроком.

***

Величайшим дарами Вседержителя человечеству, по мнению Михеля, помимо свободы воли являлись две вещи: любовь и дружба. С любовью парню до сих пор не везло, да и настоящих друзей тоже пока не встречалось. До тех пор, пока судьба не свела его с Гарбом. «Кто бы мог подумать, что можно сдружиться с гоблином?» – иногда спрашивал себя монах и усмехался.

«Гоблины мерзкие, уродливые, грязные, едят нечистоты и своих детей, роются в помойках. Они примитивные, трусливые, завистливые, готовые убить любого ради пары монет или просто из-за куска мяса».

Нескольких дней общения хватило, чтобы монах проникся к Гарбу нескрываемой симпатией.

«Даже если этот гоблин лучший представитель своего племени, то наверняка самый обычный его соплеменник не заслуживает и десятой доли тех оскорблений, которыми гоблинов осыпают другие расы», – в какой-то момент решил Михель.

«Гарб просто замечательный», – мысленно продолжил раздавать комплименты человек. – «Умнейшее существо после великого мастера, конечно. Хотя, мастер скорее мудрый, а не умный, а Гарб именно умный. А еще он добрый, хотя старается это скрыть, почему-то считая доброту недостатком».

Ди Лёве впечатлило, как трогательно гоблин старается держаться с ним рядом и ни на шаг не отходит. Михель даже поначалу заподозрил, что Гарб не доверяет ему. Через пару дней пути человек со свойственной ему прямотой решил разрубить узел сомнений.

– Признайся, ты следишь за мной?

– Ну, э-э-э, я… – проблеял, застигнутый врасплох гоблин.

– Вижу, что следишь, – мягко улыбнулся монах.

Гоблину ничего не оставалось, как признать очевидное.