Не будите спящих красавиц

– Эй, шерстянки безмозглые, – крикнул он им, наклонившись, – давно карты не обновляли, навигаторы хреновы?

– Мурзик, на тебя так трава действует, что ты с вещами заговорил? – испугалась я.

– Маха, не бойся, – успокоил меня Внутренний Голос, – пока доза не критичная. Вот как только они ему отвечать начнут, тогда все плохо.

В то время, когда мы решали, что нам делать, со стороны перепутья подъехала телега с навозом. Мужичок снял шапку и вежливо поздоровался.

– Здрав буде, добрый молодец. Не ты ли вчерась шествие возглавлял? – спросил он, – Больно, коник у тебя приметный, хохломастый.

– Вы обознались, – буркнул смущенный Мурзик, – это был мой брат. Подле…, то есть близнец, я хотел сказать.

– А-а, тогда ладно. А то я хотел ахтограф для Параши попросить, – и пояснил. – Это дочка моя.

– А вы в Орду едете? – поинтересовался ученик.

– Дык дань вот везу. Двенадцать лет собирал, – мужичок развел руками.

Мы дружно посмотрели на навоз, и Мурзик даже уточнил:

– Так это дань, а я думал удобрение.

– У меня два варианта, – сказала я ему на ухо.

– А у них тут все худо, – продолжал данник, – видать, Илюха поперед меня приходил.

– Муромец? – уточнил Мурз.

– Он самый. Как зенки зальет в «Трех корочках», так и кобенится. Божедурье у него в крови, – словоохотливый собеседник продолжал сплетничать, – Ендовочник знатный, хмеля отведает и вавакает, что время приключений и пора потешиться. А я ономнясь козлодерку заезжую на площади слушал, дык она пела, что делу время, а потехе час.

Вот откуда бабушка Яга образ скомуниздила. Оказывается, у них недавно гастроли прошли.

– О, у вас артисты с концертами бывают? – обрадовался стажер.

– На день города Берендей гульбище закатывал, – мужичок тоже закатил, только глаза, – столько сраму я за всю жисть не видал. Один молодец даже перья нацепил, так ентого лободыра до самых ворот гнали, чтобы другим неповадно было. Неча народ смущать. Ну, бывай тогда, а я взад возвертаюсь.

Он повернул хмурую пегую лошаденку и укатил обратно.

– Что делать будем? – невзначай спросила я.

– Может, к Котофею сходим? Он все на свете знает, – предложил Мурз.

На том и порешили. Стажер нагнулся к носкам и продиктовал новые координаты – Лукоморье, древний дуб, Баян.

Когда проехали одинокий покосившийся крестик, я расслабилась. Носки шагали в правильном направлении. Отсюда мы и пришли из нашего измерения.

Впереди на тропинке показалась толпа людей. Когда мы подъехали ближе, стало видно, что это ученики.