Не будите спящих красавиц

– Пойдемте со мной, – Валерьяныч улыбался, хоть и видно было, что через силу, – я вас на своем колесе обозрения покатаю.

Дети попрощались с Мурзой, и пошли за лесовиком в чащу. Жорик без команды двинулся дальше.

– Кстати, – вдруг сказал стажер, – давай коня Кауркой назовем, как у Алеши Поповича.

– Если Георгий не против, – ответила я, – то я тоже не возражаю.

Жора был согласен, о чем сообщил кивком конской головы. Наш Каурка, правда, был черным, к тому же расписанным цветочками, но кого волнуют такие мелочи.

К дубу мы пришли в обеденный перерыв, о чем сообщала табличка с часами работы, которой раньше не было. Котофей, слава богам, сидел под деревом и кушал бутерброд с колбасой, почему-то перевернутый вверх ногами.

Мурз шумно спешился и еще громче сглотнул. Баян намек понял, гостеприимно предложил пообедать с ним за компанию. Ученик благодарно согласился и взял протянутую Котофеем фляжку. Хмельный дух поплыл над полянкой. После четвертого «В» это оказалось не лишним. Понимаю, почему методы Александра Сергеевича с такой легкостью прижились на просторах русских сказок.

Жуя бутерброд, Мурзик поведал о злоключениях, выпавших на нашу долю. Котофей только ахал, не забывая прикладываться к пойлу и закусывать извлеченным из кармана огурцом.

– Я тебе скажу, почему носочки заблудились, – обрадовал он нашу компанию, – таможня во вселенную раньше в той стороне была, пока не закрылась на карантин.

– Какой карантин? – удивился стажер.

– Знамо дело, какой.

Обыкновенный. В прошлом месяце три поросенка гриппом заболели, причем одновременно. Вот Берендей и распорядился, таможню закрыть, а их на шашлыки отправить.

– А причем тут три поросенка? – уточнил Мурз.

– Так они там раньше работали, – пояснил Баян.

– Надо же, какой заботливый у вас царь, – задумчивый стажер жевал колбасу. – Мало того, на больничный посадил, так еще и вечеринку для них закатил по этому случаю.

Котик не уточнил, что имел в виду совсем другое, когда упомянул о шашлыках, за что я была ему безмерно благодарна.

Пусть лучше Мурзик как можно дольше остается добрым и наивным парнем.

В тени могучего дуба отдыхать было гораздо приятней, чем путешествовать под открытыми небесами. Чуть захмелевший Мурз прислонился к теплой коре и смежил веки. Листья над головой слегка трепетали, озорной ветерок запутался в могучей кроне как в зеленом лабиринте. Странно, а в ночном лесу в нашу первую встречу листьев почти не было.