Уж замуж невтерпеж

Племянники, племянницы и все-то, кому надобно будет помочь, услышать, подсобить… этак и державы на подсобления не хватит.

- Эх, хорошо-то как! – Яр потянулся и рубаха, слабо треснув, поползла по шву.

То ли дело иноземная какая царевна. Она, конечно, тоже при родне, но та будет далеконько, за морем, за горами, а стало быть, коли и полезет вдруг в дела чужие, то не с тою прытью.

Вот только…

Вспомнились ладхемские принцессы, на коих Мудрослава, говоря по правде, весьма себе рассчитывала. Вспомнились и от воспоминаний этих зубы свело.

Не девки, а не пойми что.

Кружева, шелка и перья. Лица размалеваны. Волосья башнею уложены, а из нее перья торчат, будто не особа благородного происхождения – хотя тут-то тоже имелись вопросы – а девка худородная, в птичник кур блюсти поставленная.

И главное, что на саму Мудрославу обе поглядывали этак преснисходительно.

Островитянка была хороша. Особенно статью. Глянешь на такую и сразу ясно, что деток родит здоровых, крепких. Да и бояре с такою связываться поостереглись бы, особливо, если б пришла она с дружиною, как водилось в старые времена.

Тут аккурат имелись некоторые сомнения.

- Скоро ты? – Мудрослава обернулась и вздохнула.

С рубахой и сарафаном Яр как-то да сладил, а вот с косою запутался. Усевшись на полу, скрестивши ноги – вид сделался самый что ни на есть непотребный – братец неловкими пальцами пытался косу заплести.

- Вот горе-то, - Мудрослава дала по пальцам гребнем. – Сядь ровно.

- Чего?

- Как оно тебе тут?

Коса – откуда только взял такую, драную, словно из хвоста конского сделанную – плелась легко.

- Не знаю. Места много, только пусто как-то… а тебе как? Глянулся?

- Кто?

Сердце защемило. Всю дорогу на Мудрославу если и глядел, то не жених нынешний, которого, по правде, и женихом-то назвать неможно было, но Старомысл.

И вроде бы ничего-то непристойного.

Просто… случайные встречи.

Осторожные взгляды, в которых обещание виделось. А от этого, увиденного, сердце сбоило.

Повернуть обратно.

Но Мудрослава справлялась с собой. И со снами, которые случались после этих взглядов. Стыдные. Непотребные. Заставляющие просыпаться в испарине, сгорая от непонятной страсти.

Вот диво, а ныне-то спалось спокойно.

- Да… не знаю пока. Какой-то он… не знаю.

- Не такой? – Яр дернулся и поморщился.

- Смирно сиди.

- Сижу.