Уж замуж невтерпеж

Однако благословение Светлых Сестер было сильнее коварства людского. Или войска.

- Мой прапрапрапрапрадед, - заговорила островитянка. – Однажды отправился в вихольд, чтобы снискать славу и жену. Он прослышал о деве, чьи волосы были из золота, а кожа бела, как снег в горах. О силе её и мудрости, а еще о том, что доступны ей и минулое, и грядущее. Он взял дюжину братьев, кровью связанных. И еще мужчин, каковые были сильны и желали храбростью снискать милость богов.

- И что дальше?

- Они отошли в день, когда из вод поднялось красное солнце.

И долго шли туда, в земли, где море убирается в синие одежды и не ведает льда на водах своих.

- Этак мы до утра слушать будем, - проворчала Летиция Ладхемская, но кажется, кроме меня, её никто не услышал.

- И море открылось им. Привело к острову. Он написал, что не было во всем мире острова зеленее. Что там росли диковинные цветы и меж ними порхали диковинные же птахи, столь крохотные, с комара. Врал, наверное…

- На южных землях такие имеются, - тихо произнес человек в мятом камзоле.

– Не с комара, конечно, но с крупного шмеля будут. Они питаются цветочным нектаром.

- Да? Стало быть, не врал. Тот остров окружали воды, но когда корабли приблизились к нему, море взъярилось, и подняло волны столь великие, что корабли были на них подобны щепкам в руках детей. Обнажилось дно морское. И с него восстали чудовища превеликие.

Тогда-то, чувствуется, славный викинг, как бы это выразиться, осознал, что был немного не прав.

- И позабывши о гордости, он встал на колени, и молил пощадить братьев его по крови и тех, кто пришел следом, обещая, что сам останется служить, богам ли или же той, которая была ими избрана.

И море вняло. Оно успокоилось, и корабли прошли к острову.

- Это описано. Чудо смирения варваров, - заметил Светозарный.

- Сам ты варвар, - прогудел заросший черным волосом викинг и весьма выразительно погладил топор. Вот интересно, с топором к обеду, это норма этикета или уже нет?

- Она явила себя им. И говорила с моим предком.

И желала ему удачи, а еще подарила деву с волосами золотыми и кожей белой, словно снег, сказав, что вот она, которую должно беречь и почитать. И пусть сокрыто было для этой девы предначертанное, но никто и никогда бы не упрекнул Бруннара Свирепого в том, что дурно обходился он со своей женой, Кримхильд Златокосой.

- Если в-верить хроникам, - человек в камзоле погрозил варвару пальцем и тот убрал руку с топора, даже, как мне почудилось, слегка смутился.