Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

– Мда-а, – почесал в затылке Ахмед. – Но мы просто обязаны узнать, кто сюда повадился ходить!

– Вот ты и узнавай. – Махсум вернулся на «трон», взял в руки табакерку и принялся вертеть ее в пальцах. – А мне и без того проблем хватает. Нужно ехать к фраеру с докладом, а что я ему скажу?

– Вы что-нибудь обязательно придумаете, шеф!

Ахмед даже не сомневался, что Махсуму в очередной раз удастся успешно выкрутиться.

– Ты так считаешь?

– Уверен! У вас ведь не голова, а…

– Да знаю, знаю, – отмахнулся Махсум, но в душе остался за себя очень горд.

Кто ему раньше, в прошлой жизни, мог сказать такое? Да вот в чем проблема: важно ли оно на самом-то деле?

[7] А. Фирдоуси, «Сказание о Рустаме»

Глава 11. Кто виноват?

Не только у Али-бабы и разбойников эта ночь оказалась бессонной и крайне беспокойной. Главному сборщику налогов тоже почти не удалось сомкнуть глаз, что, как вы понимаете, не прибавило ему хорошего настроения и доброжелательности. Мансур, и без того пребывающий в отвратительном расположении духа из-за огромных непредвиденных трат на коней молодому наглецу и выскочке Махсуму, никак не находил себе места и все безуспешно пытался понять, где и в чем его провели, а тут еще и поспать толком не дали.

Стоило утомленному крайне неприятными событиями дня Мансуру отправиться на покой, как прибыл первый голубь. Слуга, получивший четкие указания от своего хозяина, разбудить того, если придет сообщение – Мансур всей душой надеялся, что на этот раз оно уж точно будет крайне приятным, – так и сделал.

Держа в руках трепыхающуюся птицу, слуга на цыпочках прошел в опочивальню Главного сборщика налогов и осторожно позвал:

– Господин, проснитесь. Господин!

– Что, что такое? – вскочил с постели Мансур, хлопая сонными глазами. – Что тебе понадобилось от меня, презренный осел, когда мне только-только удалось заснуть?

– Вы просили разбудить вас, если прибудет голубь с посланием, – низко поклонился черный слуга, протягивая голубя Мансуру.

– Так чего же ты молчал, остолоп? Быстро давай его сюда!

Мансур спешно сполз с курпачей и выхватил из рук слуги голубя.

Слуга, кланяясь, попятился и замер около самой двери, ожидая дальнейших приказаний. Мансур дрожащими от волнения пальцами отвязал от лапки голубя скрученную в трубочку бумажку, развернул ее и, напрягая глаза из-за царившего в комнате сумрака, прочел:

«О достославный Мансур-ако, Величайший из великих сборщиков налогов, заступник обделенных и нуждающихся!»

Начало Мансуру понравилось.