Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

Он растянул губы в самодовольной улыбке и сам себе кивнул.

«Спешим сообщить вам, что коней, как и было условлено, мы получили, хотя и не без трудностей, за что огромное спасибо. С нижайшим поклоном, Черный Махсум».

Осталось совершенно неясным, за что благодарили: за трудности или за коней. Но Мансура сейчас волновало другое. Дважды перечтя содержимое записки, визирь на всякий случай заглянул на обратную сторону и повертел бумажку в руках. Улыбка сползла с его лица, сменившись гримасой негодования.

– Да что себе позволяет проклятый щенок! Будить меня из-за каких-то там дрянных коней! Плевать мне на твои трудности, безмозглый ишак, шакалий выродок, верблюд безгорбый! Чтоб ты сдох вместе со своими конями! – бесновался Мансур, распинывая ногами подушки и брызжа слюной.

Затем он изорвал на клочки бумажку и запустил ими в слугу. – Пошел вон!

– Слушаюсь, – еще ниже склонился слуга и выскочил из комнаты, как ему и было приказано, вон, неслышно затворив за собой высокие тяжелые створки дверей.

Мансур вновь растянулся на курпачах и долго смотрел в потолок, а потом забылся беспокойным сном, ворочаясь и бормоча что-то во сне. Ноги и руки визиря постоянно вздрагивали, а то и вовсе ходили ходуном, будто Мансур спасался от кого-то бегством.

Спустя час слуга вновь заглянул в комнату своего хозяина, неся очередного голубя. Сильные и далеко не беспочвенные сомнения одолевали слугу, но не доложить о прибывшей птице было еще страшнее.

– Господин? – очень тихо позвал слуга в надежде, что Мансур не расслышит, и тогда можно будет удалиться с чистой совестью и спокойной душой.

– Господин, вы спите?

– Где? Кого? Что? – опять вскочил Мансур, пяля на слугу бестолковые, красные от недосыпа глаза.

– Еще один голубь, о сиятельный господин!

Слуга протянул очередного голубя своему господину.

– Опять? – разозлился Мансур. – Давай его сюда и пшел отсюда!

– Слушаюсь! – Слуга низко поклонился, сложив руки на груди, и спешно покинул опочивальню господина.

– Голубь, голубь…

Главный сборщик налогов, ворча, снял с лапки птицы новое послание и развернул его.

Чтобы прочесть убористые завитушки букв, пришлось поднести бумагу к масляной лампе, чадящей на деревянном столике рядом с постелью.

«О достойный владыка несметных богатств и наших душ! Извещаем вас о том, что главарь наш, Черный Махсум, принял решение выехать на дело в сей ночной час и просит вас благословить его начинание, дабы было оно успешным и доходным.